— Пойми, дорогая, Пирсона больше нет, — ответила Дилайла. — Ты можешь делать все, что хочешь. Возможно, судьба дает тебе и лорду Фальконриджу еще один…
— Нет. У него был шанс, — оборвала се Мара. — Он не сможет снова причинить мне боль. Уж это я тебе обещаю.
— Все равно. Я в жизни не видела, чтобы ты так реагировала на мужчину, любого мужчину.
— Это потому, что он мне отвратителен. Я же тебе сказала.
— Ты ведь знаешь, как говорят: от ненависти до любви один шаг.
Мара фыркнула.
— Это не про меня.
— Ну и ладно. Вдруг ты бережешь себя для Джорджа.
Мара нахмурилась. Дилайла расхохоталась.
— А вот и мой экипаж. Au revoir, милочка. — Она потрепала Мару по щеке, кивнула лакею из «Кристиз», и тот распахнул перед ней дверь на многолюдную извилистую улицу. — Не забудь, завтра в семь часов! — крикнула Дилайла. — Приезжай пораньше, посплетничаем о гостях, пока они не приехали.
— Я же тебе сказала — не приеду. — Приедешь-приедешь.
— Если он будет, не приеду.
— Отлично. Раз ты уверяешь, что он тебя не интересует, тогда я буду развлекать его лично. Лично, ты слышала?
И Дилайла, оглянувшись с победоносным видом, прошествовала к своему экипажу, где ее встретил ливрейный грум и помог подняться в карету, откуда Дилайла с заговорщицким видом улыбнулась подруге и на прощание махнула рукой. Мара в растерянности осталась на тротуаре. «Я понимаю, чего она добивается, но из этого ничего не выйдет». Пусть забирает его себе!
Через мгновение верный кучер Джек подогнал экипаж Мары ко входу. С козел соскочил лакей, распахнул дверцу и развернул лесенку. Мара уселась и еще раз объяснила себе, что ей нет дела до того, соблазнит Дилайла Джордана или Джордан — Дилайлу. Плевать она хотела на этого человека! Сама она мечтает лишь о том, чтобы скорее вернуться к Томасу — средоточию всей ее жизни!
Вся любовь, на которую способно сердце Мары, предназначена только ему, ему одному! Ее ребенок получит все, что у нее есть. К тому же в этом чистом, невинном существе столько любви! Ее мальчик никогда не предаст ее, не причинит боли, как это сделали другие! Даже если Джордан по какой-то невероятной причине снова ею заинтересовался, это ничего не изменит. Будет так, как решила Мара. Она мать Томаса и не хочет становиться никем иным.
Глава 2
Порой случается так, что все твои планы рушатся. Получаешь задание, рассчитываешь на людей, а они отдаляются, предают, забывают свои обязательства и живут собственной жизнью. Когда это происходит, то правильнее всего не поднимать шум, а вести себя как джентльмен — вежливо поклониться и, справившись с болью, отойти в сторону, пожелав лишь на прощание, чтобы человек и в таком положении все же сумел найти счастье.
О, сколько писем, полных любви и нежности, Джордан смял и швырнул в огонь, а не отправил адресату! Он знал, они могут привести врага прямо к ней… А Джордан ни за что не подверг бы ее опасности. Пусть лучше она достанется другому.
Но сейчас это едва ли имело значение. Протолкнувшись в аукционный зал, Джордан умело справился с болью. Он давно научился вытеснять ее гневом, который стал таким же привычным оружием, как любимое гладкоствольное ружье. Тем не менее уголок его губ изогнулся в сардонической усмешке: он таки испытал злорадное удовлетворение, увидев, как рассердилась Мара, когда он принял приглашение ее подруги. Как иначе удалось бы ему заставить эту холодную красавицу выразить хоть какое-то чувство? А что ему остается? Только наслаждаться ее смущением, ибо никакого другого удовлетворения Мара Брайс ему уже не даст. Но ведь она больше не мисс Брайс, с горечью подумал Джордан. Уже много лет она леди Пирсон, вдовствующая виконтесса, чей траур кончился только теперь.
Разумеется, он знал об этом, он вообще знал о ней больше, чем хотел показать. Намного больше, чем признавался себе.
Джордан заметил свою бывшую возлюбленную раньше, чем она обратила на него внимание. И это случилось именно сегодня! Ну естественно! А как же иначе? Именно сегодня, когда с головой прогружен в задание ордена, Джордан встретил Мару! Операцию планировали много недель, и вот пожалуйста — Мара Брайс! Самая неудобная женщина на земле.
Слава Богу, он увидел ее первым и успел справиться с шоком от неожиданной встречи.
Джордан изобразил безразличие, но на самом деле в его жилах вспыхнул огонь, который напугал его самого: столько лет он жил, не испытывая никаких чувств, и вот такая буря — само по себе это оказалось для него шоком.
Нежданный ураган, который разбудила в нем встреча с Марой, заставил Джордана честно заглянуть себе в душу. Двенадцать лет он притворялся, будто ему нет дела до того, как живет эта женщина.
Ho, будь это правдой, в его мозгу не отпечаталась бы так четко каждая подробность ее существования. Например, дата венчания, день смерти ее мужа, адрес загородного дома в Гемпшире, место жительства в Лондоне — Грейт-Камберленд-стрит, 37. Он бы не знал, что у нее есть маленький сын по имени Томас, названный так в честь своего шумного хвастливого папаши. Он бы не чувствовал дурноты при мысли о том, что Мара беременна от другого мужчины.
Джордан не решился бы утверждать, что все эти сведения о Маре попали к нему лишь благодаря его профессии: в конце концов, информация — это хлеб любого агента. Нет, он просто обязан признаться, что все еще лелеет какой-то нездоровый интерес к этой женщине. Ну и ладно, решил Джордан, пробираясь сквозь толпу в проходе аукционного зала к первым рядам. Значит, он неравнодушен к Маре Брайс. Однако его чувство к ней никак не назовешь любовью. Наоборот! Черт возьми, он ее презирает! Только так получилось перенести потерю всего, что могло бы быть, но так и не случилось. О, если бы она оказалась сильнее, если бы смогла подождать еще немного! Если бы он не был так осторожен, так напряжен… Другими словами, если бы он не был собой!
Джордан покачал головой, отгоняя воспоминание о том вечере. В какое замешательство привела она его своим предложением тогда в саду — его, дерзкого юнца-агента, который считал, будто не боится ничего на свете! Но темноглазая семнадцатилетняя красавица одним поцелуем повергла его в шок.
Ну что же, Вирджил ведь не учил их, как вести себя, если попал в ловушку такого рода, не учил, что делать, если влюбился. Джордан, оказавшись вне привычных понятий, был так сражен происшедшим, что едва не бросился прочь, как будто за ним гнались все черти ада.
В любом случае Джордан не мог считать, что его умопомрачительная привязанность к Маре оказалась поистине глубоким чувством, пока не была проверена хоть сколько-нибудь длительной разлукой. К тому же, несмотря на соблазн в лице Мары, Джордан вовсе не хотел отступиться от долга, от верности ордену, которому служили все Фальконриджи до него.
