Спустя несколько часов, когда в помещении аукциона оставались лишь служащие, занятые подведением итогов и уборкой, Джордан упаковал «Свитки» и в неброской карете повез их в хранилище Данте-Хаус. Его сопровождали трое вооруженных агентов на случай, если прометеанцы решат силой захватить манускрипт.
К счастью, ничего подобного не случилось. Как только «Свитки» были сняты с торгов, тараканы расползлись по щелям и попрятались в темных углах. Скорее всего к этому моменту большинство из них осознали, что в «Кристиз» им устроили ловушку, и сейчас в ужасе ожидали визита представителей ордена.
Было всего шесть часов, но уже стемнело. Зимним вечером, в призрачном свете луны Данте-Хаус показался Джордану особенно зловещим. Для всего света этот мрачный тюдоровский дом на берегу Темзы стал прибежищем беспутных повес из клуба «Инферно», но то был лишь фасад, предназначенный для отпугивания чужаков. На самом деле трехсотлетнее здание Данте-Хауса являлось замаскированной крепостью, в подземных покоях которой, вдали от нескромных глаз, орден мог заниматься самыми секретными делами. Старинная цитадель полнилась тайными ходами, фальшивыми дверями, секретными укрытиями. Расположенная на берегу Темзы, она давала возможность своим обитателям незаметно явиться и так же незаметно исчезнуть, чему способствовал лодочный причал, надежно скрытый от посторонних за речными воротами.
Когда Джордан вошел, его приветствовал дружный лай сторожевых псов. На шум тут же явился Вирджил, учитель Джордана и глава лондонского отделения ордена, взял из его рук средневековое сокровище врага и кратко спросил:
— Надеюсь, все прошло гладко?
— Да, сэр. Удалось зацепить несколько новых нитей. Вышло целое представление.
— Кто-нибудь из моих знакомых? — сухо спросил Вирджил.
Джордан пожал плечами:
— Фолкерка, к сожалению, не было.
— Разумеется. Думаю, он не посмеет явиться на глаза столь широкому обществу. Но скоро он все узнает, и тогда посмотрим. А Дрезденский Мясник?
Джордан покачал головой:
— Не был. Да и неудивительно. Он убийца, и достаточно осторожен, чтобы не попасть в ловушку.
Вирджил кивнул:
— Похоже, он залег на дно с той ночи, как вы с Бошаном едва не схватили его.
— А это произошло уже несколько недель назад, — задумчиво протянул Джордан — Я так и не понял, как ему удалось ускользнуть и где он с тех пор скрывается.
— Придет время, узнаете, — успокоил его Вирджил. — Кстати, передайте Бошану свой список новых нитей. Ему надо отвлечься.
Джордан нахмурился.
— От его команды нет известий?
Вирджил с мрачным видом покачал головой, потом сказал:
— Отнесу «Свиток» в хранилище. Вы хорошо поработали. К утру подготовьте полный отчет.
— Сэр, а Ротерстоун здесь? — спросил Джордан в спину повернувшемуся, чтобы уйти, Вирджилу.
— А, наш Ромео… — фыркнул горец. — Нет, конечно. Он дома. Поклоняется божественной Дафне.
Джордан усмехнулся. Да, все переменилось с тех пор, как его отчаянные товарищи переженились. Например, Макс, маркиз Ротерстоун, зачарованный прекрасной Дафной, самозабвенно предается домашним радостям.
С Роэном еще хуже. Герцога Уоррингтона недавно вызывали на базу ордена в Шотландии, где он предстал перед советом старейшин с объяснениями, как случилось, что один из самых блестящих агентов ордена женился на леди, имеющей родственные связи с прометеанцами.
Джордан понимал, что его прямодушному другу не позавидуешь, но ведь ради Кейт Роэн тот с радостью выдержал бы и не такое.
— Боюсь, вам придется довольствоваться этим парнем, — добавил Вирджил и кивнул на появившегося в комнате Бошана.
— Довольствоваться? — хохотнув, произнес вошедший молодой человек. — Я бы сказал, что ему повезло.
Себастьян, виконт Бошан и наследник графа Локвуда, был командиром ячейки из трех человек. Ему, как и его товарищам, минуло всего двадцать шесть лет, но Джордан уже имел случай убедиться в его надежности. Легкая манера общения и внешняя самоуверенность Бошана исчезали перед лицом опасности. В критической ситуации он проявлял себя как отличный боец, хладнокровный и умелый. Чем-то он напоминал Джордану его самого в молодости.
Хотя даже такое легкомысленное создание, как Бошан, не позволило бы Маре Брайс уйти с миром.
Широко расставив ноги и подбоченясь, Бошан отбросил с глаз золотистую прядь.
— Ну и как аукцион? Получили удовольствие?
— Очень вдохновляющее было зрелище, — ухмыльнулся Джордан. — А ты чем занимался?
— Да ничем, черт возьми. Решил вот заскочить в «Атласную туфельку».
— Ты же был там вчера.
— Ну и что? Мне по вкусу блондинки, а у них новая девица, ты обязательно должен…
— Джентльмены, — вмешался Вирджил, иронично приподняв бровь. — Фальконриджу надо писать отчет, а ты, мой дорогой, займешься списком подозреваемых, который он составил на аукционе.
— Как? Сегодня? — протестующе воскликнул Бошан.
— А у тебя другие планы? — осведомился Вирджил.
— Уже нет, — ворчливым тоном отозвался молодой человек и взял из рук Джордана список имен.
— Он займется делом и ни во что не ввяжется. Так ведь, сэр? — обращаясь к Джордану, с сардонической улыбкой заметил Вирджил.
Бошан лукаво усмехнулся и, оторвавшись от списка, парировал:
— Не очень-то на это рассчитывайте.
Джордан покачал головой, но воздержался от замечания. Старшие товарищи уже привыкли относиться к Бошану как к озорному младшему брату, лишь бы тот беспрекословно повиновался приказам и держался подальше от мисс Кариссы Портленд, лучшей подруги Дафны. Макс не позволит, чтобы кто-то из агентов затеял интрижку с очаровательной подружкой его жены.
Карисса Портленд была восхитительна: живая, рыжеволосая, с безупречными связями. Малышка носилась по Лондону, как самоуверенная фея из сказки. Даже Джордана привлекал ее отчаянный характер и острый ум, но вскоре он понял, что все усилия напрасны. Болезненная одержимость некоей брюнеткой в который раз заставила его отказаться от надежды на менее унылую сердечную жизнь. Карисса Портленд могла быть для него не более чем сестрой. Бошану она не делала авансов и при всякой встрече бросала на него сердитые взгляды. В любом случае эта ее открытая враждебность отвлекала молодого человека от других забот.
Джордан тревожился за Бошана. Они все о нем беспокоились. Несмотря на то что виконт держался в своей обычной манере лихого повесы, а в его зеленых глазах горел прежний дьявольский огонек, Джордан ощущал в нем скрытое напряжение, которое не отпускало его с самого исчезновения его товарищей.
