Едва заметная ирония в тоне аукциониста вызвала смешки публики.
— Конец автора этих документов был весьма печален.
«Никогда не серди Уоррингтона», — с усмешкой подумал Джордан, вспоминая одного из собратьев, Роэна. Несколько поколений Уоррингтонов поставляли ордену самых жестоких палачей. Графы же Фальконриджи со своей стороны всегда были мыслителями и аналитиками этого учреждения, занимались стратегией, дешифровкой, языками, однако и с оружием управлялись не хуже своих товарищей.
— На пергаменте имеются следы сепии и бычьей крови. Свитки написаны на латыни и греческом, с множеством таинственных рун, алхимических символов и других неизвестных значков на полях. Документы содержатся в дубовом футляре, относящемся, по нашему мнению, к той же эпохе. Футляр инкрустирован шпоном бразильского дерева и перламутром, обит бархатом, имеет серебряные замочки.
Элегантная публика нетерпеливо тянула шеи, пытаясь рассмотреть антикварную редкость.
— В целом мы полагаем, что приобретение «Свитков Алхимика» является редчайшим случаем получить в собственность кусочек английской истории. Это сокровище станет настоящим украшением библиотеки истинного ученого, коллекционера или антиквара, который интересуется оккультной историей, а также приверженца модного ныне увлечения готикой. Стартовая цена — три тысячи фунтов.
Толпа дружно выдохнула, услышав фантастическую сумму, но Джордан знал, что для прометеанцев такая цена за подобную редкость — гроши, особенно если приверженцы этого тайного культа верят, будто причудливые заклинания и темные ритуалы Валериана реально действуют.
Начались торги, быстрые и беспощадные.
Джордан неотступно и зорко наблюдал за толпой, мысленно сортируя публику, запоминая цифры на лопатках торгующихся. Позже он проверит имена по регистрационной книге и с этой точки зрения оценит, следует ли дальше изучать их владельцев. Разумеется, мистер Кристи начнет возражать против вторжения в частную жизнь его клиентов, но у него не будет выбора — такова власть тайной организации, которую он, Джордан представляет. Орден святого Михаила Архангела подчинялся непосредственно короне и никогда и ни от кого не принимал ответ «нет», — во всяком случае, если речь шла о безопасности королевства.
Зорко следя за торгующимися, Джордан решил, что некоторых можно сбросить со счетов. Не все заинтересованные лица непременно враги. Вот представители крепнувшего Британского музея. Вот пара архивариусов из Бодлианской библиотеки Оксфорда. Несколько эксцентричных иностранцев, действующих в интересах своих далеких патронов. Бледный автор модных готических романов, которого орден когда-то подозревал, но вскоре отказался от своих подозрений.
Джеймса Фолкерка, одного из заправил прометеанцев, нигде не было видно. Именно он, по сведениям ордена, удерживал его агента, Дрейка Пэрри, графа Уэствуда. Впрочем, не важно. Фолкерку скоро обо всем донесут — а это как раз и требуется.
Очень быстро торги за свитки достигли астрономической суммы — семи тысяч фунтов. Публика была поражена. Джордан полагал, что цена больше не поднимется.
Пора заканчивать маскарад. Прямо сейчас. Поймав взгляд сержанта Паркера, Джордан почесал бровь. Больше он на него не смотрел, но краем глаза отметил, что сержант понял сигнал, развернулся, приблизился к одному из служащих Кристи у задней стены обширного зала и передал ему записку Джордана. Служащий прочел ее и страшно побледнел. Паркер, как и было приказано, тут же покинул помещение, чтобы позже его не смогли опознать, а служащий спешно двинулся по проходу между рядами кресел к подиуму. На его лице отражалось смятение.
Прометеанцы, целиком занятые надеждами на обретение «Свитков Алхимика», не обратили ни малейшего внимания на передвижения обеспокоенного служителя. Тот приблизился к старшему помощнику аукциониста, который размещался у демонстрационного столика, где были выставлены «Свитки Алхимика».
Помощник аукциониста вопросительно взглянул на служителя, взял из его рук записку, прочел. Джордан увидел, как помрачнело его лицо.
Теперь помощнику придется осторожно передать записку аукционисту, который вдохновенно пытался подпять цену свитков до заоблачной суммы — восьми тысяч фунтов.
— Э… о Боже… — Прочитав записку, аукционист вдруг запнулся, шепотом спросил о чем-то своего помощника, и тот в ответ кивнул. — Беспрецедентно.
Оба вновь заглянули в записку. Аукционист с растерянным видом обернулся к толпе.
— Леди и джентльмены, я… я… Очень жаль, но я должен объявить, что этот лот неожиданно был снят с торгов.
В разных концах зала послышались разочарованные возгласы.
— Владелец изменил решение. Он передумал продавать свой раритет.
— Что все это значит? — спросили из публики.
— Леди и джентльмены, мы не могли предвидеть ничего подобного и теперь искренне просим прощения за причиненные неудобства. Боюсь, что при сложившихся обстоятельствах мы ничего больше не можем сделать. Мне… э-э-э… сообщили, что любой, кто пожелает навести дальнейшие справки о «Свитках Алхимика», может обратиться в контору мистера Кристи. Возможность частной сделки еще сохраняется.
— Это неслыханно! — выкрикнул один из архивариусов Бодлианской библиотеки.
— Просто возмутительно!
Джордан зорко следил за публикой, отмечая каждое возбужденное лицо. Его агенты тоже наблюдали за реакцией клиентов и отправлялись вслед за теми, кто бросился вон из помещения. Джордану хотелось и самому последовать за ними, чтобы выявить каждого из этих мерзавцев, но, будучи пэром Англии и весьма заметной фигурой, он был вынужден вести себя подобающим образом. Позже он получит все донесения и узнает, куда направились противники и что они там делали. Личность каждого из этих людей будет изучена самым пристальным образом.
Несчастный аукционист все никак не мог прийти в себя.
— Уверяю вас, леди и джентльмены, мы весьма сожалеем о случившемся. Сегодня мы предлагаем еще несколько редких и древних манускриптов. Возможно, они вызовут у вас интерес. Следующий лот тоже датируется Средними веками. Это богато иллюстрированный часослов из ирландского монастыря. Середина двенадцатого века.
Джордан вынул из нагрудного кармашка серебряный карандашик и стал быстро записывать на полях каталога номера табличек, которые успел запомнить во время предыдущих торгов. Глядя на него, каждый решил бы, что любитель антиквариата делает заметки о заинтересовавших его лотах. Джордану стоило немалых усилий оставаться на месте, изображая из себя праздного бездельника, и он, чтобы ничем не отличаться от публики, даже принял участие в торгах за древний часослов.
