Избавившись от противоречий, устранив основную причину разногласий, мы выяснили, что способны сосуществовать очень гармонично. Опыт сожительства у нас уже был, чувств и терпения мы друг для друга не жалели, а любые шероховатости сглаживали страсть и потребность выразить свою нежность.
Впрочем, Добровольский был убежден — и не скрывал этого! — что мне жить с ним легко по причине его организованности и максимальной открытости, ведь он любит меня и старается все делать для меня. Но я — разумеется, не ставя мужа в известность! — знала, что причина нашей семейной совместимости в моей чуткости, рассудительности и способности идти на уступки в мелочах, настаивая только на чем-то жизненно для меня важном. А еще мы многому учились друг у друга, заботились друг о друге и даже шутили, поддевая в каких-то мелочах.
Наверное, причина в том, что мы оба любили и хотели одного — стать семьей, и ради этой цели готовы были изменять себя.
Наш дневной распорядок был прост. Долгое и ленивое пробуждение, шутливые препирательства, а порой и нечто гораздо более чувственное, совместный душ и завтрак. Причем Андрей помогал мне не только съедать его!
Затем мы отправлялись гулять. Расчищать наваливший за ночь вокруг домика снег — работал, конечно, Андрей, а я кидала в него снежками, от которых он умудрялся мастерски отмахиваться лопатой и уворачиваться! Кататься на «Буране», просто бродить в лесу по твердой корке наста. Часто перекидывались и давали своим волкам порезвиться на свободе. И охотились тоже. Если ленились готовить обед и ужин, проще было испытать радость волчьей охоты, насытившись добычей до завтрашнего дня.
Тем более что волками мы бегали до вечера, а то и до поздней ночи. Была у нас на этот случай и своя «звериная жилплощадь». Ведомые инстинктом, белый и бурая на своей территории сразу начали поиск места, где предстояло появиться на свет их детенышам. Или детенышу, что в нашем случае было вероятнее. Ни белые волки, ни потомки изначальной семьи похвастаться плодовитостью не могли.
В своей истинной «волчьей норе» наши звери проводили немало времени, обживая место и ухаживая друг за другом.
Если же прогулкам в звериной ипостаси мы предпочитали вполне человеческие радости — например, баню, — то обед снова готовили вместе. Мы не расставались вообще, в полной мере став чем-то неделимым и единым духом. Парой!
Страсть мужа, его пристрастие к жаркому пару я разделила в полной мере. Баню мы топили через день и много часов проводили в ней, наслаждаясь приятным теплом, ленивой негой и разговорами.
Вот так и получилось, что именно за помывкой мы говорили о самом важном. Так, Андрей рассказал мне о том, что за рысями и нападением на меня с последующим ранением стоял его отец.
Я как раз лежала на мягкой влажной махровой пеленке — для удобства устроившись на боку — и вдыхала успокаивающий аромат можжевельника, что мы специально заварили в небольшом котелке.
— Мне сейчас стоит его опасаться? — испуганно замерев, спустя секунду спросила мужа и невольным жестом положила руку на живот.
— Нет, конечно, — успокаивающе погладив меня по напрягшейся спине и попутно снимая с нее пару прилипших к коже березовых листочков, возразил Андрей. — Сейчас ты часть нашей семьи, отцу и в голову не придет тебе вредить. Он понимает, что тогда сделает плохо мне. И последствия будут соответствующими.
Поежилась, вспомнив незабываемый разговор с Дамиром Добровольским в отеле, где он прямо в лицо предложил мне умереть.
— Не представляю, как мы с ним сможем контактировать… Твой отец меня пугает.
И тут же сообразила, что для Андрея общение с моей мамой тоже будет из разряда трудно выносимых.
— Не бери в голову. Во-первых, ты теперь королева и мнение альфы белой стаи для тебя совсем не определяющий фактор. Во-вторых, это моя вина. Я и представить не мог, что так полюблю. Ведь ты с самого начала была самой неподходящей для этого особой. По многим причинам. И я до последнего скрывал этот факт, даже от себя, не желая признавать. Если бы я прямо обозначил свои намерения, он бы так не поступил. Надеюсь. Хотя тогда он решил бы, что я помешался, и все силы бросил бы на мое «спасение». Но все, связанное с тобой, оказалось невероятным и непредсказуемым. А в-третьих, отец превыше всего ставит интересы семьи и клана. Так что теперь ты в сфере его опеки. Как бы наоборот не вышло — что тебе захочется убить его.
Муж усмехнулся, но мне было совсем не весело. Вопрос общения с его отцом был очень болезненным.
— Из-за меня он в тебе разочаровался? — Боясь ответа, робко взглянула на Андрея, который плеснул кипятка на разгоряченные камни и улегся рядом. — Ты же единственный наследник. А теперь…
— Разочаровался во мне? Вряд ли. Не понял — это возможно. Но повода разочароваться я ему не давал. Своего добился, со средствами не считаясь. А то, что конечная цель не совпала с его… Думаю, он вынужден принять этот факт. И будет ожидать дальнейшего развития событий. Сейчас я сильнее.
— Он знает о моей беременности?
— Да, я не скрывал от своих. Отец наверняка знает.
Раз в две недели один из оборотней белой стаи подвозил нам необходимое. Причем на территорию Андрея он не ступал, лишь издали предупреждая моего белого о своем появлении. Услышав призывный вой, муж часа на четыре уезжал на «Буране», встретиться с гостем и забрать продовольствие.
— Тогда он все понимает, он же знает о болезни. — Невольно из моей груди вырвался тяжелый вздох.
— Лен, — Андрей обнял меня, придвинув ближе к своему покрытому капельками испарины телу, — ты меньше думай о плохом. Не стоит. От нас ничего уже не зависит; все, что могли, мы уже «сотворили». И теперь остается только отпустить ситуацию. Я все понимаю и чувствую так же, но… Для себя я решил: надеюсь на лучшее, но буду готов к любому развитию событий. Думаю, этой позиции придерживаются и мои родители. Мы все же не звери!
— Да? — Я бросила осторожный взгляд на своего белого. Чувство вины меня не отпускало. Не будь я такой, не было бы этой проблемы. С другой стороны, вообще бы ничего не было. Мы бы просто никогда не встретились.
— Да! Не занимайся самоедством, давай будем просто жить! И посмотрим, что из этого выйдет. Я уже для себя понял, что не все в наших руках, какие-то сюрпризы преподносит и судьба.
— Давай, — с облегчением и ощущением внутренней расслабленности кивнула я. И даже бурая согласно фыркнула. — А как там все остальные волчьи стаи? Ну… вообще?
— Нормально, — усмехнулся Андрей. — В легком шоке, не знают, чего от тебя ждать. Отец и хранители уведомили все кланы о переменах, официально выразив тебе свою поддержку. Так что Дамир Добровольский негласно признан всеми неким и.о. главы волчьего сообщества. И все ждут…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
