— Давай сначала поедим, — предложила я, желая не только накормить мужа, но и стремясь какое-то время провести рядом с ним в спокойной обстановке. С момента первой встречи ритм нашей жизни лишь нарастал, нагнетая напряжение и закручивая тугим узлом нервы. И вот сейчас, имея возможность просто побыть рядом, не хотела ее упускать.
Переместив руки на грудь Андрея, слегка погладила его поверх джемпера.
— Конечно.
— Знаешь, — замерла на месте, внезапно поймав себя на странной мысли, — я совершенно не чувствую бурой!
Андрей прищурился, на секунду погрузившись в собственные внутренние ощущения.
— А я — своего волка, — кивнул он после небольшой паузы. И тут же улыбнулся, плавно проведя кончиками пальцев по моим волосам. — Молодцы они, не мешают…
И ладони мужа сжались сильнее, слегка приподнимая, мои руки как-то сами обняли мужскую шею, а губы устремились навстречу его рту. Вот так стоять и целоваться, никуда не спеша, ничего не опасаясь и будучи уверенными друг в друге, не ожидая подвоха, было как-то… особенно. Это усиливало ощущение дома! И нашего единства.
— Все остынет, — тихонько усмехнулась я, когда мы наконец-то отстранились друг от друга.
— Я не переживу этого! — хмыкнул Андрей.
Но ни один из нас так и не сдвинулся с места. Мы продолжали стоять возле обеденного стола, тесно прижавшись друг к другу и глядя в глаза. И больше нас ничто не волновало! Весь остальной мир остался где-то далеко, а тут… Тут была наша отдельная вселенная. И кроме нас в ней не было места никому другому.
Ужинали мы при свете свечей. Это я придумала, в процессе готовки обнаружив их в одном из навесных шкафов. Говорили мало, слишком сосредоточены были на еде и витавшем вокруг ощущении расслабленности. Даже лени. Обсуждать что-то казалось ненужным, важнее было проникнуться покоем и чувством реальности. Принять и поверить в то, что это действительно случилось. Наше спасение. Наша связь. Наша пара.
— Не могла даже представить, что так все обернется. Что ты… решишься выбрать меня, — под конец, отложив вилку, озвучила я терзавшую меня мысль. — Что пойдешь на это.
— Я и сам не мог. Еще месяц назад, — очень серьезно ответил мне Андрей, тоже отодвигая посуду. — Не мог рассчитывать, что решусь. И от тебя ожидал сопротивления и протеста, поэтому и действовал силой — чтобы наверняка. Простишь меня? Знал, что тебя возмутит прямой приказ альфы, но другого выхода не видел.
Вспомнив собственные чувства и намерения, с которыми заявилась на этот бой, вынуждена была признать, что гнева и возмущения не испытываю. Лишь благодарность.
— Я все поняла, — положив ладонь на руку мужа, ответила ему открытым взглядом. — И не злюсь. Сама не могла найти выхода из этого тупика, поэтому очень рада, что это сделал ты. Спасибо! Мне кажется, Томаш намекал на нечто подобное, но я его не поняла.
Андрей поморщился:
— Не вспоминай про Томаша! И вообще про хранителей и тот проклятый договор. И про изначальную семью. Все, пережили и забыли! От греха подальше.
А я, услышав о предках, резко вздрогнула. На самом деле проблемы не закончились. И пережили мы еще не все.
— Я беременна. Не знаю, или волками мы так удачно повязались, или еще раньше, в лесу людьми, но это факт, — выпалила на одном дыхании страшную новость. — Понимаю, что ты, решив признать меня парой, видел нас бездетными, но… вот так получилось. Уже.
— Так ты знаешь? — Мой белый удивленно тряхнул шевелюрой. — Откуда? Неужели кто-то еще знает об этом?! И что за глупости ты себе навыдумывала? Да, я долго отказывался признавать очевидное, обманывал сам себя. Но уж если решился, прислушался к своему волку, признался себе, что ты для меня дороже, чем перспектива обретения абсолютной власти над волками, то намерен был идти до конца. Победного! И добиться нашего союза. Официально! Я только в этом и видел наш шанс. И о детях я подумал. Но совсем не то, что вообразила ты. Главное для меня то, что это будут наши с тобой волчата. А дальше… Что уготовит судьба, то и приму. Тут иного не дано. Из-за этого я не буду любить их меньше. И ты не думай о грустном раньше времени.
У меня от невероятного облегчения и радости перехватило дух. Пусть в отношении детей мы обречены на неизбежную боль и разочарование, но и радость, и счастье тоже найдут для себя место в нашей семье. У нас все будет непросто, но мы же будем вместе! Плюс есть еще странная идея моего отца…
«А вдруг?..»
Но Андрею я решила пока ничего не говорить. И инстинктивно чувствовала, что Томаш тоже не сказал. Дарить напрасные надежды жестоко. А я по отношению к своему суровому и немногословному волку быть жестокой не смогу никогда. Слишком люблю его… поросенка.
А сама… Буду надеяться, где-то в глубине души. На чудо. Мы ведь его немножко заслужили?
— А я дороже? — спросила и затаила дыхание в ожидании ответа. — Ну, власти…
— Лен, — Андрей недовольно погрозил мне пальцем, — не из тех я, кто будет тебе твердить ежедневно о своей любви. Сказал раз и от своих слов не откажусь никогда. Лучшим подтверждением станет жизнь. И люблю я тебя, люблю. Так, что страшно порой становится. Потому что полюбить тебя было для меня худшим вариантом. А я позволил этому произойти. Предал интересы клана, проигнорировал волю отца, сам себя обманул. Но без тебя — невыносимо. Жизни мне нет без тебя. Помни об этом и береги себя. И я буду беречь.
Еле сдерживая слезы, задыхаясь от переизбытка самых противоречивых чувств, шутливо взбрыкнула, стремясь понизить напряжение момента:
— Главное, в итоге ты не прогадал. Власть никуда не исчезла. И клан тебя не осудит, и отец простит. Проигрыш оказался твоей победой. Влюбился ты все же удачно!
Андрей молчал, всматриваясь в меня странным взглядом. Я даже испугалась, что обидела его своей шутливой иронией.
— Лен, ты не поняла? Все серьезно. И на самом деле. Ты выиграла бой, ты действительно королева. И назад дороги нет. Учись мыслить глобально и брать на себя ответственность. Это данность. Моей власть уже не будет. Я лишь альфа клана белых волков, это отныне мой потолок и моя плата — за семью.
У меня от потрясения даже рот открылся.
— Добровольский, это не может быть правдой! — охнула я. — Какая из меня глава волчьего сообщества?! Да меня стаи не примут, просто не подчинятся! И я понятия не имею, что и как делать. И ты же мой альфа!
— Я им не подчинюсь! — Гневному возгласу мужа вторил суровый рык зверя. — Будут иметь дело со мной. Это касается любого, кто посмеет проявить неуважение к тебе. А что до привязки — могу оборвать ее хоть сейчас…
— Нет! — поспешно перебила я мужа. — Не надо. Мне с ней как-то… спокойнее. Ты, главное, не используй ее для давления на меня. А что там нас связывает, это никого не касается!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
