Смогу ли я?
Страх не отпускал. Но вид Андрея, как ничто другое, поднимал мой боевой дух. Все неизменно: надо помочь белому, одновременно избавив от глобальной проблемы в виде… нас.
— Мы согласны, что остается? — кивнул Дамир Добровольский в ответ на призыв старейшины решить дело боем. — Наш претендент — мой сын, Андрей Добровольский.
— И мы согласны, — мгновенно откликнулась мама. — Но поскольку наш претендент — волчица Елена Волконская, она имеет право не биться с самцом. За нее на бой выйдет будущий альфа черн…
— Нет! — Я решительно встала, перебив маму. Отчаянно труся и опасаясь всеобщего гнева и реакции Андрея, смотрела только на Томаша. Почему-то его вид служил мне моральной поддержкой. — Я отказываюсь от представителя и готова сразиться сама!
Над поляной повисла гробовая тишина, потом все вокруг меня резко вскочили. И закричали…
— Лена? Что ты несешь?! — Мама трясла меня за плечи.
— Елена! — Тон брата Насти выдавал бешенство. Куда ему до самообладания моего белого! — Не смейте!
— Одумайся, дура! Себя погубишь, — это Фирсанов.
Я молча сносила все крики и дерганья, не отвечая и не давая пояснений своему поступку. Единственное, что позволила себе — посмотреть на белого. Ошеломленный Андрей вскинул голову и озадаченно хмурился.
«Просчитывает, что я задумала? И что кроется за моим решением?»
Но он не сможет даже представить себе истину. Сегодня я удивлю его, как это ни грустно.
Однако в следующую секунду потрясение ждало меня! Мгновенное и неумолимо властное ощущение присутствия чужой воли!!!
«Нет! Он не может снова сделать это…» — Я, онемев от шока, лишившись дара речи, только и способна была неверящим взглядом всматриваться в лицо Добровольского-младшего. Андрей стоял напротив с самым бесстрастным выражением лица. И никто никогда бы не догадался о том, что в этот самый момент между нами в моем сознании происходит отчаянная борьба — с моей стороны заведомо обреченная. Ни один волк не способен противостоять воле своего альфы!
У меня был шок! Паника!
«Зачем это? Что он делает? Не мог Андрей решиться на такую подлость. Своим вмешательством он ломает все мои планы!!! Неужели он намеревался биться с черным волком, а я… помешала ему?!»
Предположения были одно другого оригинальнее, но понять логику поступка белого не могла.
— Это мое решение! Именно я — наследница, мое право поступить так, как я намерена. У меня не будет представителя, я сама готова в бою отстаивать свое право на власть. — Я, как попугай, вслух озвучила мысль, вложенную в мои уста Андреем.
И пусть пока он действовал сообразно моим намерениям, но что будет дальше?
Присутствующие в изумлении застыли, уставившись на меня. Единственное исключение — Томаш, который внимательно изучал крошечную царапину на пальце. Первым опомнился Дамир.
— Кто же посмеет возразить вам, Елена? — поспешно кивнул альфа белой стаи. — Как верно заметили хранители, именно вы — официальный потомок изначальной семьи. Естественно, никто не может проигнорировать ваш выбор!
Мама обессиленно, со стоном отчаяния, осела на землю. Вожак черной стаи и его сын метали в меня молнии ненавидящих и злобных взглядов. На лицах медведей читалось задумчивое недоумение.
— Елена Волконская, — видимо, хранитель решил удостовериться в моей адекватности, — вы действительно намерены встретиться в предстоящем бою с наследником белой стаи — Андреем Добровольским? Бой завершится лишь абсолютной победой по волчьим меркам.
— Да! — вновь произнесли мои губы. А от себя я еще и согласно кивнула.
Волчица внутри никакого возмущения не проявляла, смиренно доверившись белому волку. Мне тоже не оставалось ничего другого.
Добровольского-старшего неожиданно что-то смутило. Я отметила, что он странно смотрел на нас, переводя взгляд с меня на Андрея, и больше не улыбался.
— Андрей Добровольский? — Хранитель обратился напрямую и к моему альфе. — А у вас собственных пожеланий не будет?
— Нет, — это единственное слово, что он произнес за сегодня.
— Тогда… — Томаш, оглянувшись, указал на открытое пространство позади себя, — дадим соперникам несколько минут, чтобы подготовиться и начнем?
— Именно так! — согласился с ним пожилой хранитель.
Мама, услышав его слова, зарыдала. Я же решительно поднялась на ноги: время пришло. Отойду и перекинусь в зверя. А там — как пойдет. Будь что будет, вдруг рано отказываться от собственного плана?
Невольно отметила, как качнуло белого, когда он поднимался. Заметили это все, но лишь в глазах черных волков вспыхнул огонек ярости: какой был шанс! И пусть на душе было скверно, их реакция стала поводом для небольшой радости.
* * *
Лена опять удивила! В какой уже раз с момента нашей первой встречи. На пару секунд успела опередить меня и сама вызвалась участвовать в бою! Но это как раз входило в мои планы.
Услышав ее заявление, я растерялся не меньше других. Вот уж чего не ожидал от юной бурой в данной ситуации. Впрочем, практически тут же тревожным ворчанием отреагировал мой зверь. До этого волк вел себя тихо, чутко и внимательно наблюдая за происходящим и за своей парой. Но самой вызваться на бой со мной? Даже в моем нынешнем состоянии у Лены не было бы шансов, будь я настроен иначе.
Что бы значило это ее решение?
Но сейчас не время, сейчас я должен следовать лишь собственному плану. Поэтому стоило первой оторопи пройти, как я незамедлительно приступил к следующему его пункту и подчинил себе волю бурой волчицы. Теперь, что бы ни хотела звериная или человеческая половины Волконской, они будут подчиняться мне — своему альфе. Пришло время давно заготовленному мною козырю сыграть свою роль. А-ап!
Мы под пристальным наблюдением оборотней, не обменявшись и взглядом — лично я попросту боялся выдать себя, — разошлись по разным сторонам поляны. Я чувствовал Лену — каждый ее вздох, каждое движение — как себя. Более того, способен был заставить ее двигаться и поступать так, как выгодно именно мне. Да простит меня Лена, но другого выхода у меня не было.
Глубоко вздохнув напоследок, я, мысленно призвав удачу, перевоплотился. Совсем неподалеку на четыре лапы уже приземлилась волчица. Белый волк немного неуклюжим прыжком — трансформация прошлась по израненному телу дополнительной волной боли — выскочил на поляну. Туда же, подвластная моей воле, спокойно вышла юная бурая самка. И наше со зверем общее сознание вновь ошпарило распознанным и приметным пока лишь для меня ее изменившимся ароматом. Наши дети — именно та причина, ради которой я сейчас рискну.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
