— Мне кажется, будет лучше, если я все-таки поеду с Бетси, несмотря на утешительные вести из дома.
— В самом деле, может быть, ей лучше поехать? — оживилась Бетси.
Дэниел покачал головой:
— Нет, я не разрешаю.
Бетси, смирившись, откинулась на спинку сиденья. Когда мужья говорят такие слова и таким тоном, женам следует соглашаться.
Генриетта не могла продолжать спор, сидя в карете, ведь даже Бетси отступилась. Дэниел стоял у открытой дверцы и, протянув руку, приглашал подчиниться его требованию. Соблюдая приличия, она слегка коснулась пальцами его кисти, однако одной рукой он крепко сжал ее ладонь, а другой — локоть. Она почувствовала его дыхание на своей щеке, когда он помогал ей выйти из кареты.
Генриетта немного отошла от кареты и тихо, но горячо сказала:
— Думаю, будет лучше, если я уеду сейчас.
— А я так не думаю, — спокойно ответил Дэниел. — Бегство никогда ничего не решает.
— Но я не убегаю, — все так же тихо и страстно возразила она. — Я просто уезжаю, потому что не могу жить там, где меня не желают видеть. Я достаточно много лет прожила так и не хочу больше терпеть. Ведь, если честно, ты вовсе не желаешь, чтобы я осталась, так давай докончим с этим…
— Это не тема для разговора на улице, — резко прервал ее Дэниел, потому что не мог терпеть, когда она так говорила, когда сравнивала свою несчастливую, постылую жизнь в детстве с жизнью с ним, не мог видеть боль в ее глазах. — Мы поговорим дома.
— Нет. — Генриетта стояла на своем. — Я не хочу создавать для тебя трудности, позволь мне сделать то, что я должна сделать. — Она повернулась к карете.
Дэниел почувствовал раздражение.
— Неужели я должен увести тебя силой, Гэрри?
Вопрос поразил ее своей нелепостью, и она молча направилась к все еще открытой дверце кареты.
Дэниел взглянул на озадаченное лицо Бетси, затем на Джона Трогтона, сидящего верхом на лошади и делающего вид, что не придает значения этим странным переговорам шепотом, и пожал плечами. Пусть думают что хотят. Сплетни меньше всего беспокоили его в данный момент. Не говоря ни слова, он подхватил свою маленькую жену на руки и понес.
— О Господи! — охнула Бетси, когда Дэниел начал подниматься вверх по улице со своей ношей. — Джон, наверное, лучше отправить корзину Генриетты назад, в их дом?
— Я тоже так думаю, дорогая, — невозмутимо ответил Джон. — Кажется, их планы изменились.
— Отпусти меня! — попросила Генриетта, приходя в себя.
— Если будешь дергаться, мне придется тащить тебя, перекинув через плечо, — спокойно сказал Дэниел. — Боюсь, это будет менее прилично.
Генриетта тотчас затихла.
— Хорошо, я сама пойду.
— Не думаю. Я уверен, что так мы скорее доберемся до дома. Ты не такая уж тяжелая, — невозмутимо добавил он, как будто это соображение могло утешить жену.
Генриетта была озадачена. С ней разговаривал и держал ее на руках прежний Дэниел. Этого не могло быть. Он не мог так внезапно возникнуть из холодного, резкого, чужого человека, а значит, забыть о том, что произошло. Однако всем своим существом она очень хотела верить, что это именно так.
— О, дон Драммонд, вы принесли ее назад! — Сеньора приветствовала их возвращение потоком восторженных слов, беспрерывно воздевая руки к небу, по-видимому, ничуть не удивленная тем, что Дэниел тащит на руках свою сжавшуюся от смущения жену.
— Да, благодаря вам, сеньора, — ответил он на ее языке, глядя на Генриетту, затем перешел на английский. — К счастью, сеньора Алвара услышала, как ты украдкой вышла из дома, и разбудила меня. Когда она сказала, что ты направилась к соборной площади, я сразу все понял и таким образом уберег нас обоих от дальнейших неприятностей. — Говоря все это, Дэниел поднялся наверх в спальню и ногой закрыл за собою дверь.
Он поставил Генриетту на ноги, но продолжал одной рукой держать ее за талию, а другой нежно коснулся ее щеки. Глаза его стали серьезными, а в голосе не было и следа веселости:
— Теперь все позади, моя фея. Мы больше никогда не будем говорить об этом.
Генриетте всем сердцем хотелось верить ему, услышать простые слова прощения и забыть тот ужасный случай, но она не могла. Генриетта отодвинулась от него и покачала головой.
— Нет, это не уйдет, если ты до конца не поймешь меня. Ты всегда будешь вспоминать о моем поступке и презирать меня. Ты никогда не будешь доверять мне. — Она говорила очень тихо, нервно покусывая губы.
— Что я должен понять? — спокойно спросил Дэниел, не желая с ней спорить, потому что решил все забыть.
— Я не считаю, что злоупотребила твоим доверием. Я только хотела помочь тебе…
— Помочь мне! — прервал ее Дэниел. — Боже милостивый! — Он взволнованно провел рукой по волосам. — Мне следовало бы догадаться. Всегда, когда ты собираешься помочь мне, начинаются неприятности.
Генриетта не стала отрицать эту печальную истину.
— Не знаю, почему так случается. Это несправедливо.
— Я подозреваю, что причина в твоей излишней импульсивности. — Дэниел вздохнул. — Кажется, тебе пора рассказать мне все, как ты считаешь?
— Боюсь, что это вряд ли изменит твое мнение обо мне. Я считала, что жене простительно интересоваться делами мужа, но, должно быть, ошиблась.
— Позволь все-таки узнать, что побудило тебя залезть в шкатулку.
Он внимательно выслушал рассказ жены о беседах с королевой и ее придворными дамами, о сделанных ею выводах и о придуманном плане.
— Он казался мне вполне разумным, — закончила Гэрри. — Такая прекрасная идея. Но когда ты не захотел поделиться со мной содержанием документов, я подумала… — Генриетта замолчала, охваченная тяжелыми воспоминаниями, нахлынувшими на нее с новой силой. — Я собиралась обо всем рассказать и вовсе не хотела обманывать тебя. Но когда я попыталась объяснить, ты не стал слушать.
Это действительно так, подумал Дэниел. Его мало интересовали в тот момент мотивы действий Генриетты, и он был слишком потрясен и зол, чтобы слушать ее.
— Так, значит, ты хотела признаться во всем? — Она кивнула. — Понимаю. Но тем не менее это был отвратительный, бесчестный поступок, Гэрри, даже если ты не хотела обманывать меня.
— Да, — согласилась Генриетта.
— Думаю, ты никогда больше не сделаешь ничего подобного, — осторожно сказал Дэниел, и ужас на ее лице явился достаточно красноречивым ответом. — Но есть еще один вопрос. Хотя я знаю, что ты ответишь, я не могу не задать его. Почему ты не пришла ко мне, как только узнала, что хочет от тебя королева, а решила действовать в одиночку?
Ее глаза удивленно расширились от такого нелепого вопроса.
— Но это было бы так неинтересно!
