Он взъерошил руками волосы. Господи, ну и дела!
– Прости, я думал, ты знаешь о моих чувствах к тебе. Не только ты была молода. – Ему было как нож по сердцу, что ее брат – его враг – стал свидетелем ее отказа. – Моя гордость не позволила мне вернуться. К тому времени, когда я понял свою ошибку, было уже слишком поздно. Ты обручилась с моим другом… а потом вышла за него.
– Ты мог остановить меня. Но ты мне солгал. Ты был слишком упрям, чтоб признаться, что я все еще небезразлична тебе.
Его рот плотно сжался. Невозможно было не признать, что ему все еще слишком горько.
– Я не мог даже предположить, что ты послушаешь меня.
– Я была уязвлена, Магнус, мой разум пришел в смятение. Если я не была уверена в твоих чувствах раньше, могла ли быть уверена в них три года спустя? Я попыталась выяснить это, но ты сказал, что я тебе теперь безразлична. Я узнала правду только во время свадебного пира, когда увидела твое лицо. Тогда я поняла, что совершила ошибку. Уильям тоже понял это. И тогда…
Он не дал ей закончить. Гордон – последнее, о чем он хотел с ней говорить. Одно лишь его имя послужило грубым напоминанием. Безнадежность ситуации тяжкой ношей легла на плечи, сдавила грудь.
– Не важно. Мы оба наделали ошибок. Но я не пытаюсь наказать тебя. Я уже давно не виню тебя в том, что произошло.
– Тогда почему продолжаешь вести себя так, словно до сих пор не простил меня? Я знаю, ты любишь меня.
Он не стал этого отрицать. Но бывает, что любви недостаточно.
– Ты забыла про свою семью?
– Конечно, нет. Я же говорила тебе, что больше не позволю им встать у меня на пути. – Она шагнула ближе. – И я докажу это тебе, просто дай мне шанс.
Догадывается ли она, какой соблазн представляет? «Докажу это тебе». Боже, она его убивает. Он хочет ее каждой клеточкой своего существа. Хочет завладеть этими греховными алыми губами и показать всю страсть, которую так долго держал под замком.
Но она предлагает ему то, чего он не заслуживает: счастье.
Он отвернулся.
– Ты не все знаешь.
Она придвинулась еще ближе, вновь положила свою маленькую ладошку ему на грудь. Тело его сотряслось от этого прикосновения.
– Так расскажи мне.
– Не могу. – Стража. Гордон. Он не имеет права говорить ни о том, ни о другом. Эти секреты ему не принадлежат.
Она сжала губы.
– Это как-то связано с Уильямом, да? Ты считаешь свои чувства ко мне предательством? Но я никогда не принадлежала Уильяму. Я почти не знала его. Ты предпочитаешь память о друге – призрак – любящей тебя женщине из плоти и крови.
Чтобы подкрепить свои слова, она обвила его руками за шею, привстала на цыпочки и прижалась к нему мягким телом.
Иисусе. Его тело дернулось. Было такое чувство, будто он из кожи выпрыгнул.
Инстинктивно рука обвила ее за талию, обнимая и удерживая. Ее мягкие женственные формы так идеально слились с его контурами.
– Ты самый упрямый человек на свете. Но знаешь что? Я тоже могу быть упрямой. Я хочу тебя, Магнус, и намерена за тебя бороться.
В сумерках их глаза встретились. Это было ошибкой. Он почувствовал притяжение. Необоримый соблазн. Голова его опустилась. Всего один поцелуй. Один маленький глоток. Неужели это так много?
Он лишь на мгновение прильнул губами к ее губам. Но даже этого мимолетного соприкосновения оказалось достаточно, чтоб ощутить опасность. Чувства его взорвались. Губы ее были такими мягкими и сладкими. У нее был вкус страсти и желания, сдерживаемых слишком долго. Тело запульсировало, требуя углубить поцелуй. Но он понимал, что если сейчас же не оторвется, то потом уже не сможет.
Вдруг ее кулачок замолотил его в грудь. Она отдернула голову с криком:
– Прекрати! Черт бы тебя побрал, прекрати!
Какого дьявола? Магнус уставился в разгневанные голубые глаза, блестящие от непролитых слез.
– Что случилось? Я думал, ты хочешь, чтоб я поцеловал тебя.
– Хочу, будь ты неладен, но разве ты не слышал, что я говорила? Почему ты сдерживаешься? Я хочу, чтоб ты поцеловал меня, как тогда, в лесу. Хочу, чтоб поцеловал меня, как целовал ту женщину на свадьбе. Хочу, чтоб ты прикасался ко мне. Поговорил со мной. Рассказал, что ты хочешь, чтоб я делала, как тогда, когда думал, что я Джоанна. Хочу, чтоб ты перестал обращаться со мной как с какой-нибудь…
– Девственницей?
Магнус не выдержал. Он схватил ее кулачок и пригвоздил его у нее за спиной, дернув ее на себя. Он понимал, что нехорошо завидовать своему погибшему другу, но ничего не мог с собой поделать. «Она должна была быть моей». Ну вот, он и облек это в слова. И да сгорит его душа за это в аду.
Глаза ее расширились.
– Монашкой, я хотела сказать. – Монашка. Девственница. Какая разница? – Хотя бы раз, – взмолилась она. – Только один раз не мог бы ты поцеловать меня, прикасаться ко мне, как к ним? Или ты не чувствуешь ко мне того же? Не испытываешь такой же страсти?
Взгляд ее был вызывающим, но и несколько неуверенным. Именно эта неуверенность и стала для него последней каплей.
Черт бы ее побрал. Ему уже все равно. Все желание, все вожделение, которые он держал в узде, выплеснулись горячим, стремительным потоком. В конце концов, он мужчина, а не святой. Если она хочет грубо и примитивно, он даст это ей, даже если отправится за это прямиком в ад. Значит, так ему суждено.
Он скользнул рукой пониже спины и рывком прижал ее к себе. Она тихонько ахнула.
– Ты чувствуешь мою страсть к тебе, Хелен? То, что я испытывал к ним, ничто по сравнению с этим. Боже, ты хоть представляешь, как сильно я хочу тебя? – Глаза ее расширились, но ему уже было все равно. Она сама затеяла эту игру, так что пусть теперь играет до конца. Он взял ее руку и, подведя к себе, обхватил ее пальцами свою разбухшую плоть. И несмотря на гнев, застонал от ощущений, запульсировал еще сильнее. – Одно легкое сжатие твоей маленькой ручки, и я взорвусь. Но как ни замечательно это звучит, на самом деле я хочу не этого.
Он толкнул ее спиной на камни, за которыми она недавно пряталась, и пригвоздил своим весом.
Он не поцеловал ее. Пока нет. Его губы и язык отыскали бархатисто-мягкую кожу шеи, и он с жадностью набросился на нее, побуждаемый лихорадочным биением жилки за ухом.
Дыхание ее сбилось, когда рука его двинулась по телу, заявляя права на каждый ее дюйм. Он обхватил грудь, приблизил рот к самому ее уху.
– Знаешь, чего я на самом деле хочу?
Он взял сосок между пальцами и мягко покатал, превращая в тугой бутон.
Она помотала головой, дыша часто-часто.
