и бедра, проблески невысказанной нежности и обреченности, пока я разрывала на нем одежду, были явным тому подтверждением. Его рубашка лишилась несколько пуговиц, ремень брюк слетел вслед за ней и лязгнул где-то в глубине комнаты, когда я отшвырнула его в сторону окна.
Андрей вновь толкнул меня к стене. Я не чувствовала ее холода, который наверняка должен был резонировать с жаром его тела. Он запустил руку мне в волосы, стискивая их и заставляя меня отклонить голову назад, перед тем как его губы вновь коснулись моей шеи, а другая рука скользнула между моих ног. Андрей дотронулся до нижнего белья – сначала осторожно, а потом все больше отводя его в сторону и погружая пальцы внутрь. Это было не нужно. Мое тело изнывало и горело, требуя принять его как можно скорее. Я догадалась, что он понял это, внезапно остановившись, тяжело сглотнув и посмотрев мне в глаза. Он понял не только это.
Я тоже принадлежала ему.
Обхватив сзади мою шею, Андрей притянул меня к себе, пока я не ударилась о его тело и не прижалась своим лбом к его. Одной рукой я коснулась его груди, там, где бешено колотилось сердце, а другой – гладкой полоски кожи внизу живота, опускаясь ниже и ниже. Он хрипло простонал и, бесцеремонно раздвинув мои ноги, подхватил меня, заставив вцепиться в его плечи и обвиться вокруг него. Андрей даже не сдернул с меня нижнего белья. Он просто отогнул его край и вошел в меня резким, грубым, болезненным толчком.
Это действительно было больно. Ни в его одержимости и потребности обладать мною, ни в моем желании использовать это, чтобы уничтожить его, не было ни капли сочувствия, нежности, трепетности и любви. Было лишь отчаяние, пронзающее сердце с каждым его вздохом, страсть, испепеляющая нас изнутри, безысходность, разливающаяся свинцом по телу, и боль, боль, боль… Ее было так много в каждом нашем судорожном вздохе, взглядах, когда наши тела сталкивались и разбивались друг о друга, касаниях друг друга, что, казалось, она непробиваемой пеленой заполонила собой все пространство вокруг.
Андрей сжимал мои бедра с такой силой, что если бы это все происходило в реальности, на них бы точно остались синяки. Я стонала ему в губы, чувствуя, как пламя горящего напряжения искрами расходится по телу и достигает сердца. Он двигался во мне медленно, постепенно набирая темп, погружаясь в меня все глубже, требовательнее, ненасытнее. Я впивалась ногтями в его кожу, царапала спину и плечи, будто подсознательно пыталась причинить еще больше боли, чем мы и так доставляли друг другу.
Мы даже не целовались.
Лишь слабо касались губами, когда наши тела в очередной раз сталкивались и сплетались в одно.
– Теперь ты знаешь, – сокрушенно выдохнул Андрей, – ты все, чего я когда-либо желал так сильно. Все эти годы это всегда была ты, – он сглотнул и, тяжело дыша, посмотрел мне в глаза. – Я найду тебя. Чего бы мне это ни стоило, я найду и никогда не отдам им тебя.
– После всего, что было, я тебя не прощу, – прошептала я, подавив резкий стон, когда он вошел в меня глубже и я врезалась лопатками в стену.
– Я знаю.
Он прижал меня еще ближе, беспорядочно кусая мои плечи, ключицы и шею. Его движения становились грубее, резче, сильнее. Я задыхалась, трогая выступающие сухожилия у него на шее, путая пальцы в его волосах, проводя ими по его влажному лбу. Снова и снова входя в меня, повторяя мое имя, Андрей казался таким уязвимым, таким разбитым и сломленным. Мы действительно медленно убивали друг друга.
Он сильнее сжал мои бедра и задрожал. Его вены почернели и вспыхнули болью.
– Я никогда не прощу тебя, – повторила я, когда мы вновь соприкоснулись лбами. – Я сделаю с тобой то же, что ты сделал со мной. Я буду рыться в твоей голове, заставив тебя обнажить всю боль. Я буду делать это, пока ты не сойдешь с ума. Я разорву твою душу на куски. Я уничтожу и разобью тебя.
Я вскрикнула, когда он вновь яростно толкнулся в меня, и мое тело, подавшееся ему навстречу, пробила лихорадочная дрожь. В глазах потемнело. Все стало расплывчатым, обрывочным, искривленным, кроме пламени, пожирающего меня мощными, неистовыми волнами. Андрей грубо простонал, когда я сжалась вокруг него, и, ударившись в меня еще пару раз, обессиленно уронил голову мне на плечо.
– Не сомневаюсь, – исступленно прошептал он между рваными вздохами. – Но не надейся, что что-либо из этого сдержит меня. Видимо, мы не остановимся, пока не уничтожим друг друга, – с горечью выдохнул он.
Андрей поднял голову, и обреченность, смирение и нежность в его взгляде разбили мне сердце. Он опустил меня на ноги, которые едва не подкосились от слабости, и тут же вновь прижал к себе. Он гладил меня по волосам, осыпал поцелуями мое лицо – лоб, скулы, веки.
– Всюду, где бы ты ни была, я найду тебя, – повторил он перед тем, как я растворилась в его сознании, – я не отдам тебя ни Диспенсеру, ни Конгрессу.
* * *
Мэкки нашла меня в ванной. Я наскоро умывалась ледяной водой, пытаясь привести в порядок опухшее от слез лицо и восстановить дыхание. После того как я покинула разум Андрея, меня трясло. Тело пробирали холодные судороги, а биение пульса гулом отдавалось в ушах, поэтому ее слова я расслышала лишь со второго раза.
– Это наши корабли, – с ходу сказала она. – Все подтвердилось. Похоже, это и правда корабли повстанцев.
– Похоже?
– Гелбрейты и Кастелли послали флот к военизированным рубежам Кристании, – подтвердила Мэкки. – А еще Ронан, Багговут, Бренвеллы… Их будет еще больше. Это не очередная провокация Диспенсеров, это полноценная атака. Мы следующие. – Мэкки говорила быстро и отрывисто. Ее голос срывался на последних слогах. Она пыталась сохранять спокойствие, но делала это явно из последних сил.
Мэкки не была напугана, она была зла.
– Что значит следующие, Мэк?
– Нам тоже поступил приказ отправить свои корабли в систему Дарген.
– Нет, – я покачала головой, отказываясь принимать ее ответ.
– Приказ Диких лесов. Полноценная атака по военизированным рубежам Кристании.
– Чей приказ?! Деванширского?
Мэкки опешила.
– Полагаю, что да.
– Когда он поступил?
– Я не знаю…
– Мне нужно точное время! Это случилось до или после того, как мы засекли корабли Гелбрейтов и Кастелли?! До или после того, как передали все Хейзерам?
– Должно быть, после, раз мы узнали об этом только сейчас…
– Значит, это не Деванширский, – с облегчением выдохнула я. – Это не его приказ. Кто-то отдал его в обход него.
Мэкки смотрела на меня так, будто я спятила, а она не могла решить, как мне об этом сообщить. Это был не Андрей – кто-то действовал за его спиной, а он не имел к этому отношения. Мне хотелось разрыдаться от осознания, что мои самые страшные подозрения не оправдались. Но для Мэкки это не означало ровным счетом ничего.
– Откуда тебе это известно? – в замешательстве спросила она.
– Я говорила с ним только что. Перед тем, как ты меня нашла. Андрей не мог отдать этого приказа…
По лицу Мэкки пронесся целый калейдоскоп чувств. Вероятно, будь у нас хоть какое-то время, у нее бы нашлась уйма вопросов.
– Я не знаю, можно ли доверять твоей телепатической антенне и кто отдал этот приказ, но поступил он из Диких лесов, – наконец заключила она. – Хейзеры будут действовать по инструкции.
– Вы пробовали
