Это было у Бренвеллов на Элькаде. Они устроили просто восхитительный вечер: катания на тайвах – больших ползучих рептилиях, полеты над ночной пустыней, огненные шоу. Я была в таком восторге, мне было интересно все! Но отец не позволил мне насладиться ничем из этого. Он пришел туда налаживать свои очередные дела, и я была нужна ему в качестве куклы, отвлекающей внимание от его махинаций. – Кристиан заметил, как Изабель передернуло, когда она упомянула эти самые «дела» Артура Кортнера. – На вечере у Бренвеллов, как и везде, мой отец проводил сделки и, чтобы не поползли слухи, везде таскал меня с собой. Никому и в голову не придет уличать в чем-то человека, который ведет все разговоры исключительно в присутствии малолетней дочери. Когда все закончилось и я расплакалась, он сказал мне, что через год я даже не вспомню этот вечер. Что таких будет сотни – лучше и интереснее. В чем-то он оказался прав. Мне приходилось бывать на многих приемах – роскошнее, масштабнее и зрелищнее, чем тот вечер у Бренвеллов. Но его я все равно запомнила и помню до сих пор.
– Изи… – хрипло начал Кристиан.
– Нет, – перебила она, предупреждающе вытянув руку, – я рассказываю тебе это не чтобы ты меня пожалел. А чтобы ты знал, что первый раз – в чем бы то ни было – бывает только один. И он важен. Первый выход в свет, первое путешествие, первый поцелуй – все это важно, и это то, что запомнится, пусть потом и будут другие. Не стоит недооценивать первый раз. Пусть он станет особенным. – Изабель потянулась и, перехватив руку Кристиана, сжала ее между своих ладоней. – Перестань думать. Перестань переживать и все рассчитывать, перестань копаться в этих списках. Наслаждайся, Крис. Веселись, танцуй, знакомься с девушками… Позволь себе хотя бы раз ни о чем не думать, – на последних словах ее голос осел на несколько тонов.
У Кристиана упало сердце.
«Знакомься с девушками».
Он вдруг почувствовал резкий приступ тошноты, будто проглотил горсть земли, от которой теперь саднило в горле. Эта мысль показалась ему такой новой и… омерзительной, что собственные чувства шокировали его даже больше, чем слова Изабель.
Для него не существовало никаких девушек. Не так давно ему исполнилось шестнадцать, и Изабель логично полагала, что он теперь захочет новых развлечений, одно из которых в будущем непременно перерастет в нечто большее. Она говорила это как друг. Друзья ведь так и поступают?
Кристиан поспешно убрал руку и отвернулся. Он сделал вид, что не заметил, как по лицу Изабель прошла тень и она отстранилась, бросив в его сторону растерянный взгляд и скрестив руки на коленях.
Она не знала, о чем говорит.
Последние два года не просто сблизили их, для Кристиана Изабель стала частью семьи, вероятно, даже самым дорогим ее членом. Он полагал, что и сам был для нее не менее важен. Они делились друг с другом такими сокровенными вещами и проводили вместе столько времени, что Кристиан уже и не мог вспомнить, когда последний раз не видел Изабель больше недели. Ему казалась, она всегда была рядом. Это было так естественно и правильно, что он даже не мог допустить мысли о том, что однажды это может прекратиться. Что настанет день, когда между ними с Изабель встанут другие люди, их откровенные беседы по душам превратятся в дежурные приветствия на редких приемах, а тысячи моментов, проведенных вместе, осядут в глубинах памяти обрывочными воспоминаниями.
Кристиан запретил себе об этом думать. Это для него Изабель была всем миром – у нее же всегда оставалась жизнь, в которую она его не посвящала. За стенами Данлийской резиденции она переставала быть лишь его другом. Кристиан заставлял себя игнорировать, с каким восхищением и подавленным вожделением на нее смотрят мужчины – все до единого от подростков до стариков; не замечать их липких, пропитанных похотью и едва ли не рабским благолепием взглядов; не слушать, как ее называют в лиделиуме «каменной невестой» – самой желанной, но гордой, жестокой и равнодушной. Кристиан старался избегать любой светской хроники, где фотографии Изабель в компании мужчин из знатнейших семей лиделиума мелькали чуть ли не в каждом разделе. Он знал, что она сполна пользуется своим привилегированным положением. Последние годы Артур практически не появлялся в свете, и все дела Кортнеров Изабель полностью переняла на себя, проводя сложнейшие сделки и заключая выгодные политические союзы с такой легкостью и хваткой, которая даже не снилась ее отцу. Это с Кристианом Изабель позволяла себе быть теплой, слабой и уязвимой. В обществе она едва ли проявляла себя мягче и радушнее, чем его мать.
Вокруг Изабель всегда было много мужчин, поэтому она говорила так, будто была уверена, что и Кристиан не обделен вниманием. Но его никогда не интересовали другие девушки. Ему была важна только она.
Нервное волнение Изабель подействовало и на Кристиана. Он встал и подошел к окну.
– Пожалуй, ты права, – тихо сказал он, посмотрев на Изабель, и вымученно улыбнулся. – Я постараюсь получить удовольствие.
Ее лицо смягчилось всего на несколько мгновений. А потом, словно очнувшись, Изабель резко вскочила и сделала несколько шагов по комнате, собираясь с мыслями.
– Изи? – растерянно спросил Кристиан.
– Мы всегда думаем, что времени будет достаточно. Элитация увеличила продолжительность жизни, чуть замедлила старение, а мы живем так, будто теперь бессмертны. Она сделала нас безрассудными. Недальновидными. Пустыми… Будто счастливая смерть в глубокой старости гарантирована всем.
– Я не понимаю…
– Все это ложь, Кристиан, – отрезала Изабель. – Мы не вечны, никто из нас. А иллюзия долгой жизни обманчива. Она может прерваться в любой момент, и в последние секунды у нас останутся лишь пустота и сожаление о бесцельно и чудовищно глупо потраченных днях. О том, что во всем этом не было смысла.
– К чему ты клонишь?
Изабель остановилась и с волнением посмотрела на него.
– Не упускай свое время. Перестань думать обо всех этих людях, – она махнула рукой в сторону свернутых списков. – О Константине Диспенсере, с которым у тебя и близко нет ничего общего, о его проклятом наследии. О Джорджиане, Эмилии, обо мне. Думай о себе. Чего ты хочешь? Ты хоть раз задумывался об этом? Чего ты хочешь, Кристиан? – требовательно спросила Изабель.
Ее голос сорвался на последних слогах. Кристиан смотрел на нее в немом шоке.
«Тебя, Изи, – звенело у Кристиана в голове. – Я хочу тебя».
– А чего хочешь ты? – наконец хрипло уточнил он.
– Семьи. Я хочу семьи. Настоящей, не такой, какая была у меня. И я… Филипп Роган сделал мне предложение, – на одном дыхании выпалила Изабель, приложив ладонь к груди, словно пыталась успокоить колотящееся от волнения сердце. – Филипп Роган сделал мне предложение, – уже медленнее повторила она, пытаясь привыкнуть к собственным словам. – Прости, я просто не знала, как тебе сказать…
Кристиан замер. То, что он чувствовал, было похоже на малую смерть. Все замедлилось и исказилось, словно под водой. Будто он с разбега прыгнул в бездонный черный океан, его грудь ударилась об острую зеркальную гладь и во все концы тела прошли болезненные импульсы.
Кристиан, конечно же, знал, что рано или поздно этот день настанет. Вокруг Изабель всегда было много мужчин. Она могла выбрать любого и наверняка планировала сделать это однажды. Взвешивала и рассчитывала наилучшие варианты. Мысли об этом приносили Кристиану такую боль, что он запретил себе
