более тяжелую еду — мясо и рыбу во всех их проявлениях — некоторые нет-нет, а тягали с общих блюд ту или иную сладость. Особенно старики. Все же выпечка у Анифы получалась нежной и приятной, так и тающей на языке, оттого была по зубам слабых старческих челюстей и, соответственно, приходилась по вкусу.
И снова — были танцы. Были песни. И дети, и взрослые заводили то одну, то другую игру, и невесту то и дело вытаскивали из-за стола, чтобы вовлечь в хоровод или даже догонялки. Подобрав юбки, она беззаботно, как ребенок, прыгала через невысокий костер и босиком скакала по разложенным камням — дань своеобразной традиции, согласно которой невеста, прошедшая весь путь, ни разу не оступившись, получала особое благословение. С подружками она распутывала ленты и плела очередные веночки, вязала особые браслеты и искала спрятанные детьми “сокровища” — раскрашенные бусинки и камешки, букетики цветов и вареные куриные яйца. То с Раном, то с Ингом задорно отплясывала очередные незамысловатые па, с Далией пыталась разгадать детские ребусы, а с Тормодом, принявший на себя отеческую роль, разделила положенную “родственную” чашу.
Но больше всего женщина, разумеется, проводила время с новоиспеченными мужьями. Было очень заметно — тем не терпелось закончить затянувшееся торжество и удалиться ради исполнения брачного долга. Хотя, разумеется, это было немного забавно — будто бы мало было их, этих самых ночей. И все же братья поочередно — как будто соревнуясь друг с другом — пользовались моментом, причем не всегда удобным, чтобы жарко обнять свою невесту, поцеловать, а то и сжать под шумок во время танца или очередной игры податливое и теплое женское тело.
Отзывалась Анифа, между прочим, на эти действия пылко и жарко. Теперь-то ей стесняться было нечего, и она, сверкая глазами и пьяно улыбаясь, с наслаждением ныряла в этот страстный омут и получала искреннее удовольствие от объятий дорогих ее сердцу мужчин.
***
Воспользовавшись тем, что они оказались позади дома, надежно укрытые дровнями с одной стороны и пышно разросшимся кустарником — с другой, Свен притянул к себе новоиспеченную жену и прижал к шершавой стене сруба. Изогнув бровь, Анифа насмешливо улыбнулась, но едва открыла рот, чтобы мягко пожурить младшего из братьев за легкомысленность, как Свен поцеловал ее — жадно и порочно. Он властно подхватил ее под ягодицы и немного приподнял, чтобы их лица оказались на одном уровне. И прижался всем телом, вдавливая в стену.
Заурчав, как кошка, Анифа обняла мужа за шею и на поцелуй ответила. Для большего удобства откинула голову набок и удовлетворенно прикрыла веки, отдаваясь чувственному наслаждению.
Это напомнило ей, как, вот так же прячась по закоулкам, Свен упрямо и настойчиво приручал ее к себе после того, казалось бы, далекого, самого первого и спонтанного соития в кладовой.
Теперь все изменилось.
Они законные супруги. Перед людьми и богами. И муж отныне имеет на нее полное и законное право — целовать, когда захочет, и брать, где захочет.
И плевать на пересуды! Плевать на то, что их могут заменить!
Свен может делать с ней все, что угодно.
Она — его!
А еще — его брата…
После стольких лет независимого и уединенного образа жизни эта мысль должна была больно уколоть Анифу. Ведь, по сути, теперь она на законном основании снова оказалась в безграничной власти мужского эго. Чем это отличалось от рабства времен ее жизни в степи?
Нет-нет… Отличалось.
Как небо и земля.
Как огонь и вода.
Как жар и холод.
На этот раз онасамасделала свой выбор. Сама сдалась на волюпобедителей- сероглазых северных воителей, обладающих всеми мужскими достоинствами, всеми качествами зрелых и самодостаточных мужчин, от которых сердце заходилось в бешеном темпе, дыхание сбивалось и голова кружилась…
И все же — каплей сохранившегося рассудка Анифа тихонько пролепетала, стоило Свену на мгновение оторваться от ее губ, чтобы позволить вобрать в легкие воздуха. А заодно и поудобнее перехватить ее саму, подбирая повыше подол платья с весьма прозаическими намерениями.
— Это неприлично, Свен… Там люди… А если кто-то увидит?
— Плевать! — прорычал мужчина.
Пару умелых движений — и платье Анифы не только задрано, а ее колени — широко распахнуты, но и сам Свен уже ловко пристроился между них с освобожденным из штанов членом.
Чтобы сдержать крик от первого толчка в тугое лоно, женщине пришлось с силой закусить губу. Но Свен сразу же начал двигаться — уверенно, но неторопливо, привычно растягивая собой внутренние стеночки.
— Боги! — пораженно прошептала Анифа, привычно принимая каждый толчок, каждое движение своего мужа и непроизвольно стискивая бедра. От удовольствия все ее тело пронзало сладкой дрожью, а низ живота — тем особым спазмом, который, несмотря на скорость, предвосхищал ошеломительное восхождение на пик наслаждения. Сказался выпитый алкоголь и общая атмосфера радостного праздника.
— Моя! — снова рыкнул Свен, увеличивая темп и глубину проникновения и еще сильнее вжимая женщину в стену. — Наконец-то! Моя!
“Твоя. Твоя… — отвлеченно подумала Анифа, закатывая глаза и содрогаясь всем телом от неумолимо подступающего оргазма, — А ты — мой!”
Несколько последующих за этим толчков уверенно подвели ее к логичному завершению, и Свен, вгрызаясь в беззащитно изогнутую шею собственническим поцелуем-укусом, мощно излился в нее, утробно рыча от приятных ощущений дрожащих на его плоти складочек.
Аккуратно опустив женщину на ноги, Свен удовлетворенно улыбнулся и стал медленно и методично оправлять на ней одежду и слегка растрепавшиеся волосы. А еще с нежностью погладил по щеке и лбу и после оставил очередной — на этот раз легкий и ласковый — поцелуй на слегка влажном виске, зарывшись носом в черный шелк густых волос.
— Меня ноги не держат… — тихонько прошептала Анифа, вцепившись пальцами в плечи мужа, — Плохая была идея…
— Как по мне — просто замечательная, — утробно рыкнул Свен, обнимая ее, чтобы поддержать, — В кровати, разумеется, удобнее, но у меня уже не было сил терпеть. Ты такая… привлекательная…
Негромко рассмеявшись, женщина обхватила мужчину руками и прижалась к его торсу. Щекой она почувствовала, как гулко и быстро билось в его груди сердце, а исходящий от тела жар и терпкий запах кожи снова приятно окутал ее, кружа голову.
Возвращаться в таком состоянии ей ни в коем случае нельзя. Поэтому, переведя дыхание, Анифа слегка отпрянула, подняла голову и нежно прикоснулась к мужскому лицу кончиками пальцев.
— Иди, — попросила она ласково, — Пора. А я попозже подойду. Мне надо… время.
— Оставить тебя? Здесь? — фыркнул Свен пренебрежительно, крепче сжав талию жены, — Ну уж нет!
Вот только, огладив покатые бедра женщины, Свен вдруг
