моя!
— Яйца гудят! Быстрей давай!
— А не сильно ли ты ее придушил?
— В первый раз, что ли? Нормально всё, дышит!
— Хватит трындеть! Давай, шагай!
— А сами-то чего разговорились?! Тише! Услышат еще!
Но никто не услышал. И никто не заметил. Все люди сейчас беззаботно продолжали праздновать и радоваться, опустошая очередной бочонок с хмелем и закусывая незамысловатыми, но сытными угощениями.
Без какого-либо труда мужчины добрались со своей добычей до отдаленного сарая, служащего когда-то хлевом, а сейчас покосившегося и почти пустого, за исключением какого-то земледельческого инвентаря.
Не особо заморачиваясь, Колль практически сбросил женское тело на земляной пол, и от удара Анифа слабо заскулила и слегка пошевелилась.
— Дьявол! — ругнулся Грегор, поспешно стягивая с себя жилет и рубаху. Скомкав ткань, он своевременно запихал ее край в рот очнувшейся и попытавшейся закричать женщины.
— Говорил же — живая она, — хмыкнул Колль, с жадностью оглядывая ее. — Но все равно — быстро оклемалась. Но так даже лучше!
Широко распахнув глаза, Анифа в ужасе уставилась на самодовольно ухмыляющихся незнакомцев. Об их намерениях нетрудно было догадаться — мужчины уже расшнуровывали завязки на своих штанах и пристраивались рядом. После удушения она была слаба и, попытавшись отползти, была тут же остановлена сильными руками, уже нагло обнажающих ее — вновь задранные подол платья, нижняя юбка и сорочка оголили стройные ноги, разодранный в клочья лиф и спущенный ворот — полную грудь с розовыми сосками.
Из-за потного и грязного куска рубахи во рту она даже закричать не могла — и в полной мере осознала нависший над ней кошмар, бессовестно вернувший ее в годы юности, когда кочевники из стана Горха в волю пользовались ею по очереди, а то и вместе — невзирая ни на юность бесправной рабыни, ни на причиняемую ими боль, ни на жалобные мольбы о пощаде.
Вот она — расправа.
Наказание, суровое и беспощадное, самой судьбы за минуты счастья и полного удовлетворения. За любовь, которой ее наградили самые прекрасные в мире мужчины, за любовь, расцветшей в ее собственном сердце в ответ на их сильные чувства, за радость и нежность, в которые она погрузилась с головой.
Но самым страшным оказалось то, что ее кошмар — кошмар, мучивший не одну ночь — оказался вещий. И сейчас чужие руки — грязные и порочные — касались ее обнаженной кожи и потаенных местечек, терзали чувствительную грудь и накручивали волосы на кулак, притягивая ее лицо к дурно пахнущему паху.
Но, собравшись с духом, Анифа снова воспротивилась насилию — невнятно мыча, она стала усиленно лягаться и отпихиваться, но мужчины, возбужденно хохоча, ловко перехватили ее ноги и руки и буквально распяли. Мерзкий рот одного из насильников прижался к груди и больно укусил за вершинку, а пальцы другого безжалостно вторглись во влажное после Свена лоно. Третий, глядя на нее и беснующихся товарищей, быстро дергал свой член, оттягивая кожу на головке и ритмично перебирая второй рукой мошонку.
— Хороша! — снова выдохнул мастурбирующий Бёдвольф.
— И тугая, хотя только что трахалась с муженьком! — удовлетворенно кивнул Колль, хозяничащий между женских бедер.
Грегер же лишь самодовольно проурчал, занятый терзанием нежной груди. Полные и тяжелые, они страшно возбуждали его, и он собирался устроиться между ними, пока Колль был занят основной дырочкой распластанной под ними женщины.
Но ничего. Бёдвольф прав. Им всем хватит. Разве что рот не получится занять — баба оказалась с норовом и вряд ли откажется от перспективы укусить мужской орган вместо того, чтобы качественно обслужить.
— Давай уже, трахни ее! — громко приказал Бёдвольф, толкнув в плечо Колля, — Или давай я — чего медлить?!
— Не ори! — прикрикнул на него Колль, но все-таки совету внял — приподняв женские бедра, он приставил свой член к нежным и гладким складочкам и хищно ухмыльнулся.
Почувствовав мерзкое прикосновение полового органа, Анифа снова взбрыкнула. Но мужские руки надежно зафиксировали ее, грозя неминуемым вторжением.
“Нет, боги, нет! — в отчаянии взмолилась Анифа, — Прошу, не надо! Я не хочу! Не сейчас! Не теперь! Не послених!”
Почему же она такая слабая? Почему такая глупая?
Расслабилась, посчитав, что уж теперь ей точно ничего не грозит.
Ведь ее здесь, в Торхилде, любят! Принимают, как родную, и уважают!
Кто эти сволочи? Как они посмели похитить ее, уже мужнюю и находящуюся под защитой одних из самых известных воинов Севера, и изнасиловать?! И где?! В двух шагах от мужей и празднующих ее собственную свадьбу людей?!
Это такая шутка, да?! Злая и беспощадная насмешка богов за все ее грехи и дурные помыслы?!
Нет-нет, боги не могут быть столь жестоки…
Это все людские козни и зависть… И вечная мужская похотливость…
Она сама виновата. Надо было быть осторожней и осмотрительней. И послушней. Свен же не хотел ее оставлять. Анифа сама настояла…
Какой же жестокой бывает судьба…
Но все же иногда — справедливой.
Иначе как объяснить очередной резкий поворот, который Анифа даже не заметила сразу, потерянная в своих чувствах и отчаянии.
Не заметила, как неожиданно исчезла хватка на ее ногах.
Не услышала, как громко выругался один мужчин, и болезненно вскрикнул другой.
И пришла в себя, лишь когда все кончилось.
***
Резко вскинувшись, Инг внезапно замолчал и повернул голову в сторону. Ножичек, который он метнул за мгновение до этого, пролетел мимо мишени, и стоящая рядом Далия разразилась торжествующим хохотом. Благодаря этому промаху она обошла младшего брата и победила!
Однако, приметив хмурое лицо Инга, она тут же замолчала и внимательно уставилась в синие, как у нее самой, глаза брата. Их выражение насторожило ее, ведь она знала его значение — оно появлялось иногда, и потом мальчик говорил что-то странное и это “что-то” обязательно происходило. Иногда через час. Иногда на следующий день. Иногда через месяц. Но обязательно сбывалось.
У брата Далии определенно был дар предвидения. Спонтанный и неконтролируемый, но — был. Мало кто верил в него, ссылаясь на совпадение или наблюдательности мальчишки, но Далия верила.
— Бежим! — вдруг крикнул Инг, в то же самое мгновение бросаясь вперед с места.
Послушалась Далия беспрекословно. А по пути еще и Рана окликнула, который как раз отошел от стола, чтобы уединиться по нужде.
Если бы Инг хотя бы намекнул, чтоувидел, девочка еще позвала бы с собой и отчимов. Но, оказавшись около старого сарая, из которого доносились странные звуки, она поняла, что времени на размышления нет. И первой влетела в тесное и затхлое помещение, почти сорвав с петель гнилую дверь.
Тело Далии — тело совсем еще юной девочки, но в
