и не знакома с тактикой разведчиков.
— Не нужно оправдываться, Кинолог, — жёстко осадил Ломов, — Учиться никогда не поздно. Мы в рейде уже третий день, а вы будто до сих пор не осознали этого. Завтра — послезавтра мы можем вступить в бой с аборигенами, где потребуются чёткость и информативность. Прежде всего от вас, как призора. Представьте себе, что нам придётся рассредоточиться. Под вашей защитой останется Гейша, и вам срочно потребуется обозначить своё местоположение и обрисовать ситуацию, происходящую в вашей зоне ответственности. Как вы это сделаете? Подниметесь на возвышенность и начнёте махать руками, крича: «Мы здесь»? Соберитесь наконец, прекратите вести себя как случайный попутчик.
— Разреши, Пешня? — прервала нравоучения командира Сафонова.
— Слушаю.
— Беглый анализ свидетельствует о том, что местная фауна знакома с людьми и не боится их. Мы в семнадцати километрах от объекта «Шахты». Это достаточно близко, чтобы предположить следующее: копатели не зацикливаются на рытье котлована и часто объезжают окрестности. Возможно, это патрульные дозоры или разъезды охотников. Вряд ли у них достаточно продуктов, чтобы кормить рабочих.
— Согласен. Только лис не едят.
— Мы не знаем местной культуры. Фенеки симпатичные существа. Вполне вероятно, что на них охотятся ради шкурки. Набивают чучела, а потом продают как сувениры.
— Допускаю… — начал было Ломов, но Вероника перебила:
— Это не вяжется с поведением лисички! Если бы местные охотились на них, то инстинкт самосохранения заставил убежать прежде, чем мы её увидели. Фенек бы бросил добычу и спрятался. У них очень развито обоняние и слух. Видели, какие большие уши? Никто на них не охотится, поэтому они не видят опасности в людях.
— Молодец, Кинолог! — на полном серьёзе похвалил Ломов, — Вот теперь ты мне нравишься. Продолжай в том же духе, и всё у тебя получится.
Проспект вывел на некое подобие площади. Во всяком случае, здания расступились, образовав границу условной окружности, в центре которой располагался гигантский монумент. То, что он огромный, беглые исследователи решили, исходя из предполагаемой высоты небоскрёбов. Сам памятник скрывал слой песка, но над грунтом торчала лысина скульптуры и кисть правой руки по запястье. В честь кого была установлена скульптура неизвестно, но жест показался многим знаком.
— Похоже на центральную площадь Воронежа, — останавливая машину, сказал Ломов, — Занесённый песком памятник Ленину, а за ним здание администрации.
— Вряд ли это Воронеж, — усомнился Геворкян, — Сколько этажей в здании?
— Вроде пять… или шесть, — неуверенно ответил командир, — Да, я бывал там всего пару раз и то по служебной необходимости. Сити не в нашей юрисдикции.
— Неважно, — уверенно заявил профессор, — Мы экспериментальным путём выяснили, что дома имеют этажность, значительно превышающую эту цифру. Я бы сказал: в разы. Поэтому, даже с учётом того, что находимся в некоем котловане, налицо явные несоответствия. Страшно даже представить реальную высоту этой скульптуры. Колосс Родосский перед ней покажется пигмеем.
— Действительно, — добавил Золотарёв, обходя, расположившихся в две колонны пешеходов и приближаясь к телеге. — Почему именно памятник Ленину? Табличка на виадуке была выполнена на латинице. Может, это памятник Илону Маску? С его знаменитым, непонятным жестом. Я полазил в соцсетях, и там до сих пор спорят, зиговал ли он или показывал путь к Марсу.
— Попаданец! — рявкнул Ломов, — Вернись в строй!
— На крыше сохранились трубки кронштейнов для флагштока, — вместо оправданий указал Тимофей, — Кто-то воткнул в одну палку и соорудил подобие флага. Разрешите проверить?
Командир достал оптику и внимательно изучил указанный бойцом предмет.
— Глазастый! — похвалил он, убирая бинокль в модуль разгрузки, — Сафонова! Садись за руль. Мы с Попаданцем проверим. Мне нужно спину размять, затекло всё без движения.
— Я отключил связь. Ты позволишь, Дим Димыч? — спросил Золотарёв, пальцем указывая на встроенный переключатель рации, — Заметил, что вы этим давно грешите.
— Молодец, что заметил, — похвалил Ломов, — В противном случае, по возвращении, выгнал бы тебя из группы. Мне слепые бестолочи не нужны. Что хотел сказать?
— Вы же знаете, что обозначают подобными флажками?
— Нет, не знаю, — пожал плечами командир, — Всё что угодно, в зависимости от обстоятельств. Прикормленное место на рыбалке. Объект, который нужно захватить, в детской военной игре. Начало тропы у альпинистов. Видишь какой-то подвох? Не тяни.
— Ты опять всё усложняешь. Тут очевидно. Разведчики оставили метку, указывающую на временное убежище. Сам же давал команду, найти схрон для ночёвки, чтобы не соваться к копачам на ночь глядя.
Тимофей отошёл на несколько шагов назад и указал на остатки стены. Здесь песок покрывал здание выше оконных проёмов, оставляя открытым только часть чердачной зоны. Крыша либо обрушилась внутрь, либо её снесло взрывной волной. Вправо и влево слой песка понижался, и к краям дома открывались верхние части оконных проёмов. В одно окно кто-то будто прокопал лаз. Неглубокий, но достаточный, чтобы средней комплекции человек протиснулся внутрь.
— Похоже, здесь кто-то основательно поработал, — хмыкнул Ломов, оглядывая здание целиком, — Причём давно. Эту насыпь к флагштоку набросали специально, а ветер сгладил и выровнял бруствер. Теперь всё кажется естественным, почти природным феноменом. Даже я купился.
— Вот и я о том же! — найдя понимание с начальством, обрадовался Тимофей, — Денис или Родя нашли тайник и обозначили его флагом. Чтобы мы мимо не проскочили. Скорее всего Гизмо. Он любитель подобных приколов.
— В лаз в скафандре не протиснешься, — усомнился Ломов, — Слишком узкий.
— Да на кой это ему? Осмотрелся, метку поставил и пошёл обследовать территорию дальше. Может, получше лежбище решил подыскать, может, что-то отвлекло.
Дмитрий Дмитриевич, с сомнение покачал головой.
— Почему тогда не доложил?
— Я же говорю, что-то отвлекло. Ты же его знаешь. Вернётся, доложит.
— Угу, — промычал Ломов, после почти минутного раздумья, — Вернётся, я ему вставлю этот флаг в одно место.
— Часа через три начнёт темнеть, — напомнил Золотарёв, — Надо бы дровишки для костра подыскать.
— Успеется, — отмахнулся командир, — Рассмотрим это чудо поближе.
Он подошёл к флагштоку, оценивающе разглядывая конструкцию.
— На флаг это мало похоже, — с усмешкой сказал Ломов, указывая на древко, воткнутое в среднюю трубку тройника, — Обычная палка. Судя по её состоянию, довольно древняя. В сухом климате древесина не подвержена гниению, поэтому только высыхает и трескается.
— Это не просто палка, Пешня, — отверг предположение Тимофей, — Когда-то палка подверглась столярной обработке.
— Согласен, — кивнул Ломов, — Но это ничего не меняет. Прежде палка могла служить черенком для лопаты и стояла где-нибудь в дворницкой. Потом её нашли, намотали несколько полос марли, предположительно от бинта, оставили три хвоста для красоты и установили, как маячок. Чтобы уставшие путешественники, вроде нас, издали видели знак и знали, где могут остановиться на ночлег.
— Какие лопаты? Какие дворницкие? Мы в далёком будущем! Очнись! Если ты живёшь
