люди хорошим снайпером не становятся. Тренировки тут не помогают, нужно особое видение и отношение к цели.
— Сахраб тоже псих? — удивился Танк.
— Тут другое, — опять заполнила паузу Сафонова, — Он вырос в пустынной местности. Пешне, например, нет равных в стрельбе из пистолета, я могу ликвидировать человека голыми руками, если подберусь достаточно близко. Но там, где рос Сахраб, к врагу невозможно незаметно приблизиться на расстояние пистолетного выстрела. Ты либо с детства учишься убивать врага на большом расстоянии, либо становишься крестьянином, уповающим на защиту Аллаха.
За приятной беседой время летит незаметно. Скоро Танк ушёл менять караул, и у костра остались двое. Сафонова легла навзничь, положив поперёк живота автомат. Затем, отключив языком тумблер связи, задала всего один вопрос:
— Они придут на рассвете?
— Ох, Манюня, нам ли жить в печали, — рассмеялся Ломов и, по-стариковски кряхтя, поднялся с коврика, — Пойду проверю посты, а ты полежи с закрытыми глазами до утра. «Святогор» отличная штука, но глаза от него ломит, если не давать им отдыхать.
С этими словами он удалился, решив проверить посты вокруг нового схрона.
— У нас гости, — услышал Ломов в наушник и резко открыл глаза.
На секунду показалось, что в глазах мелькнула прежняя отрешённость, граничащая с признанием бесперспективности любой активности.
Рассвело уж основательно. Солнечный диск, воспринимаемый пока только как источник света, уже наполовину выглянул из-за крыш развалин с восточной стороны. Ровно настолько, чтобы удлинить тени и разогнать остатки тумана.
— Сколько? — спросил командир, узнав голос Черова, позиция которого находилась с другой стороны «дома администрации».
Вопрос прозвучал совсем не удивлённо, нет, скорее жёстко и собранно, так, будто, командир знал всё заранее.
— Трое. Остановились в ста метрах. Ждут и пытаются продемонстрировать дружелюбные намерения. Оружия не наблюдаю. Одеты в полевой военный камуфляж. По форме рисунка и манере нанесения не могу определить принадлежность к какой-либо армии. Сейчас попытаюсь рассмотреть нашивки в оптику.
— Отставить! — рявкнул Ломов, — Они могут расценить это как угрозу. В каком состоянии Гизмо?
— Ждёт указаний. Мы не спали!
— Знаю, Нестор, — успокоил Ломов, — Нас просто выключили, как ненужный бытовой прибор, а в подходящий момент включили. Сейчас подойду.
Командир направился к торцу здания, намереваясь обойти дом, но путь преградили Танк и Сафонова.
— Ты это знал?
— Они могли сделать это раньше. Почему не сделали?
Спросили одновременно и тумблеры переговорных устройств у обоих находились в положении «отключено».
— Уже не важно, — ответил Ломов, отстраняя их рукой с дороги.
Пройдя пару шагов, оглянулся.
— Как твоё имя, сержант?
— Антон, — ответил боец с позывным «Танк», — Антон Марков, из Мигулинской станицы. Думаешь, это конец?
Дмитрий Дмитриевич, словно, по-стариковски сожалея, пожал плечами.
— Мы им для чего-то нужны, — невесело проговорил он и, будто только сейчас осенило, добавил, — Мы им нужны в здравом рассудке, иначе нас в беспамятстве отправили на перепрограммирование.
Затем, переведя взгляд на зама, приказал:
— Ждать распоряжений. Попробую отвлечь.
Визитёры, которых, ввиду отсутствия белого флага, трудно назвать парламентёрами, внешне не проявляли агрессии. Один, с двумя серебряными кубиками на полочке между пуговиц, стоял, заложив руки за спину и расставив ноги на ширину плеч. Выжидательная поза командира среднего звена. Двое других расположились по бокам, на пару шагов позади.
При появлении Ломова, Денис и Родион поднялись из своих укрытий, ожидая команды.
— За мной, — приказал Ломов и двинулся навстречу переговорщикам.
Копируя пришедших, Эфы остановились в пяти шагах от представителей аборигенов. Теперь стали видны нашивки над нагрудными карманами, выполненные на той же латинице.
— Сбруйные силы, — с трудом прочитал Гизмо и присвистнул, — Это типа подводные кавалеристы? Сбрую у них спёрли, вот хлопцы и шукают. Где же ваши шашки, казаки?
— Смешно, — командным басом ответил то ли старший прапорщик, то ли подполковник, — Предлагаю сдаться, сложить оружие и добровольно проследовать в штаб особой бригады.
Говорил военный на отличном русском, при этом показалось, что язык ему неродной. Однако, он не просто заучил текст наизусть, а прекрасно понимает, о чём речь. Возможно, переводчик или его подразделение специализируется на русскоговорящем направлении. Повеяло каким-то приветом из прошлого. Его альтернативном варианте.
— Ты что-нибудь понимаешь, Пешня? — недоумённо спросил Черов.
— Я изучал историю СВО в школе прапорщиков. Бригада — одна из низовых структур. Нас явно недооценивают.
— Или пытаются унизить, — предположил Денис, — Гизмо, чего замер?
Мельников действительно вёл себя странно. После первой шутки он скорчил такую удивлённую гримасу, будто внезапно увидел бабу Нюру, выходящую голой из бани. Было такое в средних классах, когда они ожидали, что первой выскочит в прорубь её дочка. Шок и переосмысление жизненных приоритетов.
Черову захотелось дать товарищу подзатыльник, но не рискнул ломать строй. Всё-таки ситуация была достаточно официальной.
— Вы рассчитываете на моё слово или потребуете подписать кровью какой-то документ?
— Слова давно ничего не значат, — самоуверенно заявил военный, — Ваша кровь нам не нужна. Достаточно простой биометрики. Важно, чтобы на будущих переговорах с вашим руководством, мы имели прямые доказательства вашей добровольной сдачи. Вы же подтвердите, что за четыре дня на вас не оказывали никакого давления?
— Вы убили одного из моих людей из научной группы.
— Досадное недоразумение, — фыркнул переговорщик, — Сработал защитный механизм. Он мог озвучить версию, которая на тот момент была преждевременна.
— А собаки?
— Считайте, это проверкой вашей боевой подготовки.
— Значит, мы заложники? Хотите получить выкуп или обменять на кого-то?
— Стимул для вашего руководства не уклоняться от переговоров с нашим командованием.
— Что я должен сделать?
— Для начала скан сетчатки глаза.
— Не поможет. Структура изменена употреблением сильного стимулятора.
— Для нас это не проблема. Программа восстановит исходные данные.
— Это проблема для нашего руководства. Оно не поверит, что скан был сделан добровольно.
— Тогда начнём с дактилоскопии. Вам даже скафандр снимать не придётся.
Военный дал знак одному из сопровождающих и тот достал девайс, похожий на древний прибор для считывания штрихкода.
— Протяните руку, расслабьте пальцы, — предложил имеющий нашивки старшего солдата, обходя на шаг своего кубического начальника.
Ломов тоже попытался сделать шаг вперёд, но внезапно очнувшийся Мельников, заорал:
— Это не люди, командир! Это аватары!
Его дальнейшие действия не смог предсказать никто. Он ухватил Ломова за вшитый ремень на спине и дёрнул назад. Одновременно с этим выпустил очередь из автомата, прижимая приклад АМБ к боку локтем.
— Ты что творишь? — гася инерцию от рывка, взревел Ломов. Но дело уже было сделано.
Выстрелы с близкого расстояния отбросили всех троих назад и они без признаков жизни рухнули навзничь, уставясь в утреннее небо, подобно князю Болконскому в битве при Аустерлице.
— Они в брониках, — придя в себя, крикнул Ломов, — Нестор, хватаем офицера и рысью к телеге. Гизмо, прикрываешь.
