в чём таится угроза от этой картинки. Ну упрёмся в неё, и что? Оставим телегу. Пожрать и воду возьмём на день пути. Бросим вещи и побежим в разные стороны. Кого она хватать будет? Даже с Профом за сутки дойдём до Бункера.
— Это какая-то херня! — воскликнул Ломов.
— Ты хотел сказать ловушка?
— Ты понял меня. Что-то здесь не так. А что — не могу понять.
— Разреши вступить в боевой контакт? Заберусь на крышу схрона и в упор расстреляю картинку из автомата. Использую разные типы патронов, чтобы потом оценить результат.
— Запрещаю!
— Почему? Думаешь, картинка заминирована? Взрывается дистанционно, а приближалась потому что малый радиус действия? — вклинился в разговор Ли.
— Допускаю, но не поэтому. Считаю, что, перейдя к активным действиям, раскроете себя. Нам это не поможет, а себя спалите. Побудьте козырем в рукаве. Или нет. Сделаем так. Лишай, слышишь меня?
— Так точно.
— Возвращайся. Дорогу найдёшь? Следы остались?
— Пунктиром. Там, где дома загораживают от ветра ещё видна. Да проблем не вижу, улица ведь прямая, как Питерские линии.
— Тогда выдвигайтесь оба. Бегом. Жду от тебя доклада через два часа. Мы ползли как сонные мухи.
— Есть!
— Нестор, Гизмо!
— Здесь, — откликнулся Черов.
— Далеко ушли?
— Откуда мне знать? Вы где?
— На дне какой-то впадины или кратера.
— А! Понял! Мы в полутора километрах. Едва склон перевалили. Я там, кстати, был. Гизмо двигается зигзагом, осматривает окрестности.
— Так это ты здесь петлял. Попаданец грешил на Гизмо.
— Я, командир, — подтвердил Черов, — Гизмо, как крыса по развалинам шарится. Ищет следы аборигенов. Считает, что в такой близости от объекта они обязаны как-то проявиться. Нам возвращаться?
— Немедленно. Нужно хорошенько пожрать. «Святогор» отличный допинг, но сжигает слишком много калорий. Если не подкрепиться, «физика» упадёт до нуля. Помрёшь в сознании, но от истощения.
— Понял, командир. Возвращаемся.
Глава 31
Спать в новый схрон отправили только «цыплят», обязав герметично закрыть шлемы. Благодаря расширению прохода помещение частично проветрилось, но дышать, а тем более спать, было сложно. Да и опасно. Мало ли какие бактерии могли расплодиться в тайной комнате. Не хотелось получить конфуз, случившийся с археологами в Египте, беспечно вскрывшими гробницу Тутанхамона.
Еду готовили снаружи, на походных примусах, а костёр разожгли подальше от оконного проёма, подгадав место, откуда ветер не будет загонять дым в схрон.
Вместе с учёными спать отправилась и половина призоров. Другая половина должна сменить их через четыре часа.
Давая такую рекомендацию Танку, Ломов кивнул на Веронику и подмигнул, намекая, чтобы девушку не будили до утра. В конце концов она вольнонаёмная и не обладает выносливостью бойцов.
— А как же равноправие? — сдерживая улыбку, переспросил сержант.
На что Ломов показал кулак и пообещал с феминистками разобраться лично.
Сложнее всего было рассчитать, где выставить боевое охранение. Крыша схрона для этого категорически не подходила. Во-первых, на ней отсутствовала твёрдая площадка, а во-вторых, она всего на пару метров возвышалась над уровнем грунта. Учитывая, что окружающие площадь здания, значительно превосходили по высоте, не было смысла посылать туда снайпера, который окажется буквально на ладони у противника и в случае контригры станет первой жертвой. В то же время, выставлять дозоры в многоэтажках — значит распылить силы и затруднить мобильность.
Поэтому, наплевав на все инструкции, командир отправил на крышу лишь Золотарёва, приказав внимательно следить за всем периметром площади, докладывая о малейшем движении в сторону бивуака. Остальным бойцам приказал расположиться на равном расстоянии вокруг здания администрации, как промеж себя назвали сооружение путешественники.
Через четверть часа после ужина явился Ли Шань.
— Докладаю, — начал он, едва оказался в поле зрения, — Отходили с оглядкой. Ожидали, что картинка двинется следом, но она осталась висеть на прежнем месте.
— Пытаешься оправдаться за опоздание? — с усмешкой спросил Ломов.
— Готов принять трое суток гауптвахты. Отосплюсь как следует. Надоели эти непонятки, будто играешь в прятки с призраками.
— Мы тут нашли готовую камеру для губы, но тебе она не светит. Выспишься на том свете. Единственное, что могу гарантировать.
— Сомневаюсь. Там черти заставят сковородки охранять, от желающих понежиться в шкворчащем масле.
— Умри героем и попадёшь в Вальхаллу.
— Бухать с европейскими педиками и трахать страшненьких скандинавок? — хмыкнул Ли, подходя к костру, — Так себе перспектива.
— Не хнычь, Лишай, из Европы, за последние пятьсот лет, туда вряд ли кто-нибудь попадал. Думаю, там пирует старый, проверенный контингент.
Почему-то, прежняя озабоченность и раздражительность командира исчезли, и последний час он пребывал в прекрасном расположении духа, много шутил и бессмысленно улыбался.
Первой это заметила Сафонова. Впрочем, попытка выяснить причину провалилась. Дмитрий Дмитриевич по-стариковски скорчил рожу, раздосадованный излишним вниманием, и дал зуб, что с ним всё в порядке. Причём, «дал зуб» в буквальном смысле слова: поддел перчаткой большого пальца выставленные напоказ передние резцы из прочного композита.
Мария этому жесту не возмутилась, а махнув рукой, оставила командира в покое.
Кроме неё, разве что Черов обратил внимание на инфантильность Ломова. Уж больно тот невнимательно выслушал его с Гизмо доклад о событиях в дозоре и, не задавая вопросов, заставил съесть по двойной порции протеиновых батончиков. Впрочем, Денис решил, что раз уж психолог группы и первый зам плюнула на такое раздолбайское поведение, то ему соваться в это дело не следует.
Второй странностью было то, что Ломов запретил переносить на лежаки в схрон Якобинца, поручив только накормить и напоить болезного.
— Почему один? — Сафонова встретила Ли Шаня вопросом и кружкой горячей настойки.
— Приказ был явиться на доклад только мне, — напомнил Ли, с удовольствием отпивая тонизирующий чай, — Сахраб отстал. Он, почему-то, уверен, что картинка остановилась из-за нашего присутствия. Когда покинули площадку возле «Лестницы в небо», всё время озирался, ожидая её появления на горизонте. Даже пытался подманивать её шоколадом, словно бродячую собаку.
— У старлея обострённое ЧСВ, — хмыкнул Ломов, — Ему обидно, что аборигены не понимают, от кого здесь исходит максимальная угроза. Небось засел со своей оптикой где-нибудь на небоскрёбе и надеется отстрелить бубенцы тому, кто управляет проекцией. Лишай, слушай задание. Допьёшь свой чай и выдвигайся на дорогу. На тебе тыл и подходы к площади.
— Как скажешь, Пешня, — невозмутимо ответил неунывающий азиат, забирая из сумки целых четыре протеиновых батончика.
— Минус один снайпер — это плохо в нашем положении, — недовольно пробурчал Танк.
Потом обречённо вздохнул и замолчал, понимая, что лезет не в своё дело.
— У нас Нестор остался, — ответила Сафонова, видя, что командир проигнорировал замечание сержанта, — Поверь, Танк, он не хуже справляется со своими обязанностями, хотя и псих.
— В этом и изюминка, — вмешался Ломов, — Нормальные
