и красота природы. — Мне не хватало кошачьей шкуры у камина. Хвост будет особенно прекрасно смотреться на стене, — резко обернулся дракон. Глаза Тиарграта зловеще сверкнули. Однако мой хранитель совершенно не смутился. — Не будь так опромеутчив, дракон. Кошечки любят заботу и ласку — а ты все рычишь да скалишься. Смотри, найдем себе дракона получше. Будет он нас кормиуть, любиуть... — Гор, охота, — низко рыкнул не желающий, чтобы его поменяли на другого дракона, муж. — Давно порра пр-роучить кошачье племя, хозяин! Радостный рык. Из темноты выступили мощные лапы пса. Острые уши стояли торчком, зверь напружинился тревожно, замер. Раздувались жадно ноздри, пасть приоткрылась — и ярко-розовый язык вывалился, демонстративно дразнясь. Жёлтые крупные клыки, темная шкура, едва покрытая шерстью. Кажется, что пёс выбрался из глубин царства мертвых. Ксоло коротко махнул хвостом и с рыком бросился на взвизгнувшего Виконта.
— Произвоул! Гринписсау на вас нету! — Вопит хранитель странные заклинания. Что за организация? Или это какое-то кошачье ругательство? — Свобоуду пушистохвостым! Котам — молочкоу, мяскоу и пироженкоу с кремом! Котятаум — погремушку. Кошечкаум — домиук, человекаум — подушку во двореу, псам — намордниук! — Что ты там вякнул, тумба пушистая? — Взвился в воздухе ксоло. Я было дернулась — и оказалась крепко прижата к прохладному драконьему телу. — Пусть их, — ладонь сжалась на моем плече, — им тоже нужно расслабиться. Погоняются, сбросят лишнюю магическую энергию и агрессию. Хранители — живые существа — им тоже не чужды развлечения. — Это... хорошо, — немного отстраненно заметила я. В голове билась какая-то мысль. Я же что-то важное хотела спросить у мужа, но он так очаровал, заворожил, что все вылетело из головы! — Тир, я палец поранила о застёжку платья! — Выпалила, впервые назвав в пылу своего открытия мужа по домашнему имени. — Может, мне уже везде враги мерещатся, и рана-то уже заросла (ну и скорость! Как?)... Но, — я смущённо выдохнула, — ты не посмотришь? Просто... на всякий случай, — добавила под горящим огнем взглядом шепотом. — Где рана? Что делала в этот момент? Никаких странных или неприятных ощущений в теле нет? — Отрывисто спросил Тиарграт. Удивительно, но он не стал ни смеяться над моими стразами, ни сомневаться в моих словах, как сделали бы, наверное, все из известных мне раньше мужчин. Нет, с его пальцев тут же сорвалось несколько странных сияющих зелёным мхом пиктограмм. Они впитались в пострадавшую руку и в тело, обдав лёгким холодом. Глаза мужа засияли драконьим пламенем. Встревоженный зверь выглядывал из него, норовя меня обнюхать. Заходилось сердце. Текли минуты. Я ничего не ощущала, кроме лёгкой щекотки. Белое лицо мужа разгладилось, разошлись брови. — Ничего, — наконец, выдохнул он, — только маленькая царапина, она уже почти заросла. К одежде не имел доступ никто посторонний, твоя кровь чиста, магия и дракон не видят ничего подозрительного, — хрипло закончил, втягивая ртом воздух. И легонько погладил меня по голове. — Но молодец, что рассказала. Ты права, сейчас может быть всё, что угодно. Тревожная складка на его лбу немного разгладилась. А меня кольнуло странное чувство. Нет, всё-таки осторожность никогда не вредит! — Вы... Ты меня так закпужил, что и вспомнила не сразу, стыдно, — отмахнулась от похвалы. И не выдержала, поинтересовалась тут же — А мы ведь... погуляем? — Удивительно, как многое может изменить одна прогулка. — Лучше, моя шейда, лучше, — тонкая улыбка мелькнула на губах Тиарграта. Казалось, дракон полностью удовлетворен происходящим. В следующий миг некромант отстранился — и подал мне руку. В воздухе медленно зажглись темно-зеленые светлячки.
В воздухе медленно зажглись темно-зеленые светлячки. Они поплыли вперёд, указывая нам дорогу. Чуть дальше, в сторону от монументального сооружения. По давно заросшей дорожке, вдоль ограды из вьюна, откуда смотрели строгие и печальные лица старых статуй. — Если бы старые боги вернулись, здесь бы закипела жизнь, — заметила негромко. Хорошо, что я не в юбке. Мягкая ткань костюма приятно льнула к телу и грела. — Если старые боги вернутся, прольётся много крови, — тяжёлый взгляд мужчины упёрся мне в переносицу. Голос императорского стража звучал задумчиво, — но иногда и такие перемены — к лучшему. Эр-Даарх вернёт свое. И своего господина не оставит. — Так и не могла понять, как служение мне поможет ему, — не могла не сказать то, что меня мучило. — Тот, кто совершает деяния с именем своего покровителя на устах — даёт ему силы, — ладонь мужа крепко сжала мою. Наши пальцы переплелись, — чем более славно деяние — тем больше силы уходит а чертоги. Если Эр-Даарх с твоей помощью, например, предотвратит переворот, раскроет заговор, вознесет тебе на вершину власти — к нему польется сила. И сила эта пойдет Микрису. Тиарграт знал о происходящем куда больше, чем говорил. Впрочем, все эти игры были пока не для моего ума. — Как уютно... — вырвалось у меня пораженное. Я замерла, когда тропка оборвалась в небольшом дворике. Плетеные круглые кресла-качели покачивались на ветвях. У огороженного камнями небольшого пруда стоял столик, накрытый ажурной кремовой скатертью. На нем были расставлены изящные фужеры. Змеи обнимали тонкие ручки бокалов. Прозрачные тарелки отливали светлой лазурью. Стол украшали медленно кружащие над ним магические шары в виде черепов. Мягкий золотистый свет разгонял сумерки. От воды доносился тихий плеск. — Присаживайся, Кейрин, — вкрадчиво, как будто внимательно отслеживая каждое мое движение, шепнул дракон. Мимо нас прошуршала стайка мелких хвостатых скелетиков. Они как муравьи деловито тащили на себе большую корзинку для пикника. — Это ты все приготовил? — Выдохнула ошарашенно. Романтика по-некромантски. — Я. — Кривая усмешка на миг исказила черты, по лицу Тиарграта пробежала тень. — Но это только начало, — повторил он свои слова, — я бы хотел кое-что приготовить для тебя, Кейрин. Приготовить? Сам?!Я сглотнула, ощущая всепоглощающую нежность. — Вот так расстарался острозубый. Ишь, гнев империи, кара богов чешуйчатая. От счастья лопнет сейчас. Так и сучит хвостом. Не перепутай, девица! Дракона за хвост дергать можно и нужно — пусть не расслабляется, а вот мужика — не стоит. Пожалей болезного. От поскрипывающего насмешливо-ворчливого голоса за спиной я чуть не свалилась с мягкого кресла — хорошо что вовремя повернулась. Прямо передо мной замерло на задних лапах оскелетонно странное существо! Тело его напоминало маленького леопарда, темно-бирюзовое, в ярких жёлтых пятнах. Голова больше походила на приплюснутую голову коршуна, а в синих глазах-плошках с вертикальным зрачком горел искренний интерес. Полупрозрачные крылья бабочки завершали картину. — Ну, чего уставилась, дурня? Фиоша никогда не видела? Мы самые быстрые, самые сильные, самые смелые слуги богов! Только люди, вандалы темные, на нашу силу и шкуру охотились! — Погрозили мне лапой. — Мало нас осталось, вот по древним местам силы и прячемся. В общем,
