Джулиан и глазом не моргнул.
— Сколько будет стоить, чтобы мы все забыли об этой ситуации?
Я в отчаянии прижимаю руку к горлу. Заткнись! Заткнись! Заткнись!
— Добавь подкуп офицера в список твоих сегодняшних преступлений. А теперь повернись и заведи руки за спину, — он показывает наручники.
— Это просто смешно, — говорит Джулиан.
— Делай, что он говорит, — шепчу я.
Он разворачивается и сцепляет руки в замок.
Помощник Робертс быстро надевает наручники, а затем поворачивается ко мне.
— Ваша очередь.
— Моя? — мой тон повышается.
— Мистер Лопес занимался сексом не один, не так ли?
Я покраснела с головы до пят.
Он жестикулирует наручниками.
— Повернитесь и заведите руки за спину, как любезно продемонстрировал мистер Лопес.
— Не впутывай ее в это, — смертоносный тон Джулиана вызывает у меня дрожь.
— И упустить возможность позлить тебя? Ни за что.
Мои глаза расширились при виде помощника шерифа.
— Почему вы его так ненавидите?
— Спросите его об этом, — он указывает наручниками в сторону Джулиана.
Джулиан встречается взглядом с помощником шерифа Робертсом.
— Моя мама устроила мне несколько свиданий с бывшей Робертса.
Робертс с огромным удовольствием надевает на меня наручники, хотя Джулиан, кажется, всего в одной секунде от аневризмы.
— Мне очень жаль, — говорит он, как только нас усаживают на заднее сиденье машины.
Я молчу, размышляя о том, как за последние десять минут все пошло не так. Джулиан несколько раз за время поездки пытался заговорить со мной, но мое беспокойство официально взяло верх, и я не вижу ему конца.
То, что меня бросили в камеру из-за личной мести Джулиану, не лучшим образом сказывается на моем настроении. То блаженство, которое я испытывала в машине, давно исчезло, и я с раздражением и беспокойством брожу по периметру.
Робертс не предъявил нам никаких обвинений, хотя фотография, которую он сделал с нами в камере, достаточно убедительна. Я молюсь, чтобы она не попала в Интернет.
Я обхватываю руками металлические прутья и кричу:
— Это незаконно!
Джулиан садится на самую неудобную на вид металлическую скамейку.
— Добро пожаловать на озеро Вистерия.
Я хватаюсь за прутья и безуспешно пытаюсь их раскачать.
— Робертс! А как же наше право на телефонный звонок или залог?
Никто не отвечает на мой крик.
Мудак.
Я прижимаюсь лбом к холодному металлу.
— И что? Он оставит нас здесь гнить, потому что ненавидит тебя?
— Я даю ему несколько часов, прежде чем он позвонит нашим матерям, чтобы они нас забрали.
— Нашим матерям? — я с визгом разворачиваюсь.
— Я подслушал, как он рассказывал об этом одному из помощников, пока ты была занята личным разговором с самой собой, — его застенчивая улыбка не уменьшает моего беспокойства.
Мой макияж может растечься от того, как сильно нагрелась моя кожа.
— Мама убьет меня, когда узнает, почему мы здесь.
— Считай, что тебе повезло. Моя собирается начать планировать нашу свадьбу и пригласить весь город.
Господи, помоги мне пережить этот вечер так, чтобы не оказаться отвергнутой или умершей.
Глава 44
Джулиан
Несмотря на все мои попытки отвлечь Далию от текущей ситуации, я не раз за ночь замечал, что она погружается в свои мысли. Мне неприятно видеть, как она накручивает себя, но я мало что могу сделать, находясь в тюремной камере.
Я знаю, что она сожалеет о том, что призналась мне в чувствах. Так же как я знаю, что она планирует бороться со мной на каждом шагу, пока либо она не примет правду, либо я не сдамся.
Я все еще плох в разговорах, поэтому вместо того, чтобы давать ей обещание, которому она все равно не поверит, я молчу и крепко прижимаю ее к себе, пока Робертс не вернется.
Помощник шерифа не спеша идет к нам, останавливается перед дверью и поворачивается к Далии.
— Бен рассказал мне о розыгрыше, который вы планировали. Извините, что я все испортил.
Засранец не выказывает ни малейшего сожаления.
— О каком розыгрыше он говорит? — спрашиваю я.
Она поднимается со скамьи и вытягивает ноги.
— О глупом.
Робертс прислонился к решетке.
— Далия планировала, что тебя бросят на заднее сиденье патрульной машины и отвезут к дому твоей матери с включенными сиренами, чтобы поднять шум среди всех соседей.
Хотя моя мама с радостью сняла бы все это на камеру, я бы умер от смущения, даже не дойдя до подъездной дорожки.
Он пожимает плечами.
— Жаль, что я разрушил план Клубничной Милашки.
Щеки Далии вспыхнули.
— Не называй ее так, — огрызаюсь я.
Его губы кривятся.
— Задел за живое?
Я заставляю себя закрыть рот.
Далия смотрит на меня целых десять секунд, не моргая.
— Клубничная Милашка?
Мои руки упираются в боки.
Она хмурится.
— То есть то, под каким именем я записана у тебя в контактах, это не «Отродье Сатаны»?
Mierda2. Неудивительно, что она сомневается, стоит ли влюбляться в меня, если считает, что записана в моем телефоне именно под таким именем.
Робертс отпирает дверь с особым блеском в глазах.
— Вы оба свободны, хотя не уверен, что вы почувствуете это, когда увидите своих матерей.
— Gracias por eso, pendejo86, — бормочу я себе под нос.
Далия плетется за мной, пока Робертс ведет нас через участок. Она затягивает неизбежное, просясь в туалет и выпивая по стаканчику воды, что только сильнее подстегивает Робертса.
— Удачи, — он возвращается к своему столу, где может с ликованием наблюдать за реакцией наших матерей.
Далия вздрагивает от выражения лица матери, когда мы подходим к ним.
— Мама.
— Не здесь, — шипит она, прежде чем выйти на улицу. Еще темно, а значит, мы не могли провести в камере слишком много времени, хотя казалось, что прошла целая вечность.
Далия следует за матерью с опущенными плечами, а моя сцепилась со мной локтями и посвистывает.
— ¿En la camioneta de tu papá? ¿En serio?87
— Ма.
— Не думала я, что ты такой.
Я спотыкаюсь о свои ноги.
Она со смехом шлепает меня по руке.
— Все в порядке. Эта развалюха много повидала за эти годы, так что не мне судить, хотя хорошо, что ты ее отремонтировал.
Я вздрагиваю всем телом, когда мы выходим на улицу и видим, как Роза поднимает руки вверх и негромко кричит, а глаза Далии опускаются в пол.
— Я лучше тебя воспитывала.
Далия вздрагивает.
— Я ожидала чего-то подобного от твоей сестры, но от тебя? Nunca en mi vida88.
— Perdón, Mami89.
— Завтра утром об этом будет знать весь город.
Далия выглядит такой же взволнованной этим, как, наверное, и я.
Роза разводит руками.
— Что я скажу, когда Отец Энтони спросит, как я отношусь к тому, что моя дочь попадет в ад за добрачный секс?
— Сделай одолжение, спроси его, там погода жаркая круглый год или нет, чтобы я могла заранее подобрать соответствующие образы.
— Далия Изабелла Муньос! ¡No empieces conmigo!90
Мама подталкивает меня.
— Пойдем, спасем Далию, пока она не передумала переезжать сюда.
Слишком поздно для этого после ее звонка по поводу «Арчер».
— Роза! — мама хлопает в ладоши. — Давай расслабимся. Они же дети. Кто знал, что так все обернется.
— Дети? Я родила Далию, когда была в ее возрасте.
— И ты очень хорошо ее воспитала – не считая этого маленького инцидента в машине, — моя мама обхватывает подругу детства и направляется с ней к машине. Готов поспорить, что за две минуты она уговорит Розу прекратить свою тираду.
