минут назад у неё всё ещё был аппетит. Теперь сочные кусочки красной рыбы, аккуратно разложенные на деревянных дощечках, совершенно не вызывали ничего, кроме апатии. Может, в женской компании ей бы и правда было интересно в это поиграть. Может, даже позадавать… каверзные вопросы. Но не в присутствии Анселла — это точно.
— Нет, это не интересно, — модель вытянулась в жабьей улыбке. — Помимо песни, штраф за отказ от вопроса — рюмка сакэ. Завтра всё равно выходной.
— То есть мы будем бухие, — Селена подпёрла щёку рукой. — Будем петь и спрашивать друг у друга всякое такое, за что потом будет стыдно. Так, что ли?
— Именно! — девушка засмеялась. — Отпадная же идея!
Похоже, все остальные были довольны такой острой тематикой вечеринки: продолжали рассаживаться, ломали палочки для еды, косились друг на друга с едкими улыбками, придумывали вопросы. Эви так вообще улыбалась во всё лицо, а Бьянка выглядела ехидно-расслабленной. Видимо, она считала, что ей скрывать нечего.
Селена старалась не смотреть на шефа. Взяла себе кусочек рыбы и принялась сверлить его отсутствующим взглядом. Было даже обидно, что всё так вышло. Ведь ей в самом деле хотелось отдохнуть.
— Я надолго с вами не задержусь, — вдруг сказал Джерт, накладывая себе сашими из тунца. — Всего один круг — и пойду. У меня вечером важный звонок, так что…
— Ну как же так, мистер Анселл! — тут же вскрикнула какая-то модель. — А я думала, вы будете с нами! Я даже вопрос вам придумала!
— Ты сможешь его задать, — он вновь сногсшибательно улыбнулся и прикрыл глаза. — Я же сказал: один круг, потом пойду.
Селена облегчённо выдохнула. Да, он всё-таки пришёл, но, похоже, задерживаться не собирался. С души махом спала груда камней, тело как-то даже само собой начало расслабляться. Может, тогда и нет смысла торопиться. По крайней мере, вторую половину вечера она точно проведёт здорово — и не будет больше ощущать, что по ней перманентно ползают чьи-то зрачки.
Постоянно раздавался тихий стук обеденных палочек. Когда гости, наконец, набили желудки и освободили много дощечек из-под еды, начался первый круг. На вопросы отвечала новенькая модель, брюнетка, которая прибыла к ним незадолго до поездки в Японию. Ей задавали довольно скучные вопросы: есть ли парень, был ли секс по переписке, есть ли желание вернуться назад, на родину. Она явно не хотела ни петь, ни пить, так что легко ответила на вопросы. Следом отвечала Эви, будучи в ожидании жёстких тем, но ещё не до конца разогревшиеся участники игры опять задавали скучные вопросы. Даже Селена, когда до неё дошла очередь, спросила у Эви, напивалась ли та до провалов в памяти. Визажистка уверенно кивнула и ответила: «Да, один раз, на выпускном». Все дружно принялись кивать.
Круг двигался вперёд, но никто ещё ни разу так и не спел. Это начинало раздражать, и вопросы становились всё более личными и похабными. Бауэр нервно ёрзала на диванчике, посматривая на своего шефа. Уйдёт, скоро уйдёт. Но почему-то было страшно услышать от него вопрос — особенно на людях. Страшно, скользко. До мурашек на холодных предплечьях.
Вскоре дошла очередь до Анселла. Мужчина засмеялся себе под нос и покачал головой, когда сотрудница спросила, сколько у него галстуков. Видно, шефа боялись спрашивать о чересчур личном или нелепом. Мало ли что — вдруг обидится, оскорбится.
— Восемь, — не думая, ответил он и игриво склонил голову в сторону. — Можно жёстче, расслабьтесь. Если мне совсем не понравится вопрос — я спою.
Селена поперхнулась алкоголем и с усмешкой отвернулась, а среди девушек прошёл восторженный гул.
— Мистер Анселл, а сколько у вас было отношений? — тут же с прищуром спросила следующая модель.
— Три, — он задумался и чуть сдвинул брови. — Два коротких опыта и один относительно длительный, чуть больше двух лет.
— А вы были помолвлены или женаты? — тут же спросила другая.
— Я был помолвлен, — Джерт опустил задумчивый взгляд на еду. — Но это было давно, семь лет назад.
Бауэр ошарашенно выдохнула. Мистер Анселл… собирался жениться на ком-то? Да ещё и, судя по всему, в период учёбы в университете. Или немного позже этого периода. Почему-то такой простой факт казался удивительным, словно совсем не вязался с его образом хозяина агентства, который снаружи выглядел отполированно-вежливым, а внутри — хладнокровный, циничный, «никому ничего не должен».
Правда, похоже, эта информация произвела впечатление не только на Селену. Другие девушки ухватились за эту тему и стали задавать наводящие вопросы:
— А она была моделью? — спросил кто-то.
— Нет. Она была фотографом, — мужчина вновь вскинул брови.
Бауэр вздохнула и отвернулась. Опять что-то неприятно точило внутри, хотя диалог не имел к ней никакого отношения.
— А кто решил закончить отношения — она или вы?
— Я решил закончить. И я разорвал помолвку, — спокойно ответил Анселл, хотя, судя по лицу, он явно не ожидал, что вопросы пойдут именно на эту тему. Возможно, молодой человек успел пожалеть, что попросил «жёстче». После его ответа вокруг повисло тягостное, долгое молчание, снабжённое хит-парадом шокированных лиц. Порвать эту тишину взялась модель, которая должна была задавать следующий вопрос:
— А причиной разлада стало остывание чувств? Или что-то ещё?
— Измена, — Джерт выдавил из себя скупую натянутую улыбку. Маску позитивного спокойствия было сохранять всё сложнее. — Измена с её стороны.
Вновь зазвенело молчание. Селена непонимающе таращилась на шефа, уже забыв о том, что тот может поймать её взгляд и как-то неправильно его трактовать. Анселлу, выходит, изменили? На пороге свадьбы?
Несмотря на злость в отношении него, несмотря на боль и обиду, его отчего-то становилось жаль. Не в целом, а именно в тот импровизированный момент, когда он обо всём узнал. Хотелось положить ему руку на плечо и покачать головой. Наверно, со всеми бывает: каждый может попасть в такую ситуацию. И всё же почувствовать это… нельзя желать никому. Бауэр в прошлом ощутила унижение от объекта симпатии, который ей никогда ничего не обещал. А Джерт был предан одним из самых близких людей. Был предан человеком, который наверняка клялся ему в чувствах каждый день.
«Он — редкостная свинья», — мельком подумала Селена, глядя на тёмный лакированный стол. «Но такое — никому не пожелаешь. Жаль, что с ним это произошло, конечно. Очень жаль».
— А вы до сих пор её любите?
