успокоил, не обрадовал, но ему явно было легче, чем минуту назад. Судя по всему, туманный отказ правда давал ему какую-то надежду. — Подвезти тебя домой? Уже поздно. Опять же, не как в прошлый раз.
— Нет-нет. И дело не в вас, я принимаю ваши извинения, мне просто нужно проветриться: погулять, побыть одной, освободить голову перед сном. — Селена натянула на лицо нечто похожее на улыбку, но столь фальшивое выражение вызывало едва ли не эффект зловещей долины.
— Ладно, — он грустнел с каждой секундой. Явно нервничал, явно не хотел уходить, так что стоял, как статуя, посреди пустой фотостудии. — Я… постараюсь не грузить тебя в следующие недели. Отдохни… от всего. Приди в норму.
— Спасибо, но я люблю свою работу, — Бауэр сдвинула брови и тоже встала из-за бетонно-серого стола. — Если вы снизите нагрузку, на меня будут косо смотреть сослуживцы. Я этого не хочу. Пусть будет… как будет. Хорошо?
— Хорошо. Если ты так просишь. — Он положил руку девушке на плечо, и та едва заметно вздрогнула.
Тяжёлая ладонь. Горячая и давящая.
— Да, мне будет так комфортнее. — Она принялась активно кивать и выскользнула из-под руки. — А сейчас я… наверное… пойду в уборную. Мне сейчас очень надо в уборную. Простите.
— Конечно, — Джерт кивнул в ответ.
Нужно было как-то заканчивать этот жуткий, стыдный, ужасающе странный диалог, и ничего, кроме «пойду в уборную», Бауэр не придумала. Не будет же он стоять у двери и ждать? Хотелось думать, что нет. Пульс по-прежнему стучал в висках, лицо краснело от напряжения.
«Он совершенно точно рехнулся», — думала она, вылетев в коридор. Ступор сменялся гневом, гнев — страхом, а страх — обидой. «Сошёл с ума от чувства вины. Наверное, ему на самом деле жаль. Настолько жаль, что он готов вместо прыжка с крыши всё-таки совершить прыжок ко мне в постель — лишь бы только не страдать больше от мук совести. Скорее всего, его впервые в жизни уличили в очевидном оскорбительном двуличии, и он впервые не знает, что делать: куда закапывать своё внезапное стыдливое сожаление и как отмывать свою репутацию».
Туалет пустовал. Над головой горел слабый, практически тусклый белый свет, под которым бликовали крупные кафельные плитки. Запах хлора практически выветрился. Селена с грустью опёрлась на обжигающе холодную стену и нервно съёжилась. Сердцебиение начинало постепенно выравниваться.
Ей не хотелось быть инструментом по излечению чужой боли. И уж точно не хотелось быть той, кому предложили отношения из чувства вины — возможно, даже с перспективой отбеливания репутации. Ведь наверняка Анселл полагал, что сплетни об его хейте, сырой иронии и фэтфобии быстро разлетятся по всему агентству и за его пределами, раз уж о мыслях Джерта узнала непосредственная участница конфликта.
Селена Бауэр. Возможно, в его картине мира она могла всем о нём рассказать. И естественным образом смягчит конфликт лишь… начало отношений с ней. Не просто смягчит, а полностью его нивелирует. «Я стыдился собственных чувств», — сможет сказать мужчина, если маленькая бытовая стычка в виде отверженного признания дойдёт, в итоге, до прессы.
«Я надеюсь, он не настолько морально прогнил», — подумала девушка, коснувшись рукой влажного от волнения лба. «Хотя чёрт его знает, я уже ничему не удивлюсь. Может, чувство вины, может, потенциальное обнуление сложных сплетен. А может и то, и другое».
От обоих вариантов становилось мерзко и больно. Но эти варианты виделись самыми логичными.
* * *
С тех пор в теле поселилось пассивное напряжение. Ноги ощущались как натянутые струны. Работа больше не увлекала достаточно глубоко, чтобы забыться; вместо этого Бауэр поджимала губы, прислушивалась к шагам, обращала внимание на свежие слухи.
Ситуацию усугубляло несколько фактов. Первый: между Анселлом и Грином внезапно пробежала чёрная кошка. Они практически не разговаривали, обменивались сухими фразами. Грин улыбался намного реже, а когда улыбался, его улыбка выглядела фальшивее, чем китайский «Гуччи». Этот их разлад тоже действовал на нервы — даже сильнее, чем неумолимо подступающий дедлайн. «Надеюсь, это не из-за меня», — неловко размышляла Селена, вспоминая жгучий неуместный флирт «Пришельца». «Надеюсь, это просто совпадение. Просто… совпадение».
И второй факт — тот самый дедлайн. Не просто сдача проекта, а внезапное объявление, что команды разных агентств не будут праздновать его закрытие вместе, а будут — в отдельности: Джерт — со своими моделями, Говард — со своими. Объяснили это тем, что девушки с парнями не особенно подружились, общались в небольших однополых компаниях, и раздельный праздник в своём составе будет наиболее уместным.
Мистер Грин объявил, что хочет пойти в бар вместе с парнями и позвал всех желающих девушек. Тех было не так уж и много, но они всё равно были. А мистер Анселл заказал для своих караоке-комнату — вот только никого из «соседнего лагеря» не позвал.
Бауэр с кривым выражением делала очередное фото прекрасного Кена в изодранной белой футболке, который на фоне хромакея состроил самое пафосное лицо на всей земле. Мимо сновали костюмеры, визажисты, другие модели. Со стороны раздавались резкие замечания Айзека насчёт некорректного соблюдения очередной методички.
Вот только в голове, как всегда, было всего полторы мысли о работе и ещё десять — о предстоящих корпоративах. Они звучали как потенциальный невроз: ведь придётся выбирать, а выбирать не хотелось. Вечер с Говардом и армией его парней не звучал как нечто приятное, но выбирать Джерта тоже не очень-то хотелось — ещё неизвестно, как он своими воспалёнными мозгами трактует этот выбор.
— Привет, — раздалось за спиной, и Бауэр нервно отпрянула от фотоаппарата.
— Бьянка, — Селена скривилась, затем вздохнула. — Не пугай, я пытаюсь поймать кадр… серию кадров, чтобы закрыть это.
— Окей, — мулатка добродушно улыбнулась и осторожно поправила пышное красное платье. Похоже, её фотосессия только что закончилась. — В следующий раз постараюсь топать на подходе погромче. Слушай, ты решила, с кем пойдёшь на корпоратив? В смысле… к кому?
— Господи, нет, — Бауэр зажмурилась. — Нет, я только пыталась отвлечься от этого и сосредоточиться на работе. На самом деле никуда не хочу идти: ни к мистеру Анселлу — по понятным причинам, ни к мистеру Грину и его команде. В первом случае я буду выглядеть так, словно делаю шаг навстречу, а во втором — буду чувствовать себя неуместно. Как ребёнок на хоккейном матче.
— А я хотела тебя попросить пойти с нами в караоке, — Бьянка с грустью вскинула
