было небольшое помещение, чем-то напоминавшее нашу подсобку. Воздух казался сырым и холодным, в углу громоздились бесконечные коробки, словно покрывалом укрытые слоями пыли, явно заброшенные и никому не нужные. Здесь повсюду царило запустение. Пол под ногами громко и противно скрипел.
Сверху из небольшого окошка в комнату протянулись бледные лучи лунного света. Они освещали профиль Майкла, который задумчиво разглядывал большое зеркало в резной оправе, громоздившееся у стены.
Он провел рукой по стене и нажал выключатель. Тусклая лампа сначала замигала, а потом словно нехотя озарила комнату тусклым светом. Я разглядела потертый красный диван и паутину на стенах с облупившейся краской.
– Обратная сторона Нортенвиля, – презрительно сказал Майкл.
– Да, тут довольно уныло.
Если честно, мне хотелось скорее уйти из этой мрачной комнаты.
В этот момент Майкл наклонился и прикоснулся ладонью к полу, покрытому пылью, затем махнул мне рукой:
– Смотри. Здесь следы. И они не наши.
Я подошла ближе и удивленно уставилась на большой след от подошвы.
– Это еще не все, – он указал рукой вперед.
Я ахнула от удивления. Следы незнакомца прерывались у стены, а дальше… дальше были отпечатки звериных лап. Словно человек превратился в крупное животное.
Вспомнились слова любопытной Жизель: «Когда шаги прекратились, я услышала приглушенное рычание».
– Господи, Майкл, нам надо рассказать об этом Арабелле.
– Да, – он обвел комнату взглядом еще раз. – Здесь пахнет ими. Теперь я чувствую запах этих тварей.
Он произнес это с такой ненавистью, что я невольно содрогнулась. Майкл еще не был инквизитором, но он все чаще вел себя как один из них. Неужели все из-за крови Ван Хельсинга?
– Думаешь, тот, кто приходил сюда, больше не вернется? – Я с ужасом подумала о том, что станет, если обладатель звериных следов найдет нас здесь.
– Думаю, нет. Наверняка он боится быть пойманным. И, похоже, здесь недавно побывали слуги Арабеллы. Я чувствую их запах тоже.
– Понятно, – это все, что мне удалось сказать. Странные способности Майкла немного пугали, и одновременно на душе сделалось грустно.
Молчание затянулось. Мне хотелось обнять Майкла, но я только смотрела в его лицо, залитое лунным светом. Он был красивым – самым красивым из тех людей, что мне довелось видеть. От его голоса по спине пробегали мурашки, наверное, такое случается с глупыми влюбленными девчонками.
Удивительным было, что я испытала почти то же самое, повстречав его в прошлой жизни. Люди не меняются, вот и я не изменилась. Безнадежная Нина Райн.
Словно прочитав мои мысли, Майкл меня обнял.
От каждого его прикосновения глубоко внутри поднималось невиданное доселе чувство. Лед в душе таял, а по телу разливалось тепло. Мне не хотелось отпускать Майкла: пусть он останется рядом со мной навсегда, зачем ему эти инквизиторы и вампиры?
Мы могли бы жить где-нибудь вдали от этого.
В этот миг я вздрогнула, словно очнувшись. Что за странные мысли? Неужели я хочу привязать его к себе, стать еще одной Арабеллой?
«Любовь способна разрушать, – подсказала память, – тогда, много лет назад, все было именно так».
Майкл взглянул в старинное зеркало на стене, где отражались наши лица.
– Мы хорошо смотримся вместе?
– Вполне, – я улыбнулась и взяла его за руку, – а так еще лучше.
Возможно, спустя годы мы будем так же разглядывать друг друга в отражениях старомодных зеркал. От этой мысли на душе стало легко, я даже перестала чувствовать сумрачный холод подвала.
– Смотри, – Майкл отпустил мою руку и подошел к одной из пыльных коробок, – интересно, что здесь хранится?
– Не знаю, – я пожала плечами, – может, вещи предыдущих хозяев замка.
Майкл смахнул пыль, открыл крышку верхней коробки и вынул деревянную шкатулку. Он достал оттуда жемчужные бусы и изящный серебряный гребень.
При виде этих вещей у меня заныло сердце. Бусы блеснули в лунном свете, и я инстинктивно протянула к ним руку.
Они принадлежали мне. Когда-то давно, так давно, что в памяти остались только смутные образы.
Я подошла к зеркалу и взглянула на свое отражение.
Декорации изменились.
Вот я стою в длинном шелковом платье, оно струится по полу, распространяя запах дорогих духов. Прекрасное творение рук известного кутюрье, платье, подаренное мне на хеллоуинскую ночь… Марта расчесывает мои волосы серебряным гребнем.
– Вы должны прекрасно выглядеть, юная леди. Так велел хозяин.
На моих губах застыла горькая усмешка. В этом платье я чувствую себя бабочкой, застрявшей в вязкой паутине светских приемов и придворных интриг.
Опять будет бал. Гости вдоволь повеселятся, а ночью всем подадут десерты.
От этих мыслей становится грустно, и тут в комнату заходит Он. Такой же, как в нашу первую встречу в тихую ясную ночь. Безупречный. Величественный. Он улыбается и смотрит на меня, прищурив глаза.
– Это тебе, любовь моя. Ты должна блистать в ночь кануна.
В руках его появляется нитка жемчужных бус, они выглядят прекрасно, тем более жемчуг сейчас в моде. Наверняка знатные дамы будут кидать на меня завистливые взгляды.
– Очень редкие жемчужины, – он застегивает украшение на моей шее, целует меня в щеку, долго, слишком долго, и я шепчу:
– Марта смотрит, Николас.
На моей коже остается отпечаток его губ, и я чувствую запах Николаса, привычный запах ветра и льда.
Марта отворачивается. Что ж, она всегда была деликатной.
Николас берет мой локон в свою ладонь и смотрит в зеркало, где стоят вместе наши отражения:
– Мы правда хорошо смотримся вместе?
Я тихо говорю:
– Наверное. Кто знает.
За окном шумит осенний ветер. Я ему даже завидую. Ветер свободен, в отличие от меня. Ветер кружит по небу и срывает с деревьев листья, в то время как одна несчастная девушка будет коротать время на очередном приеме среди сильных этого мира. Мне немного неловко перед Николасом: он говорит, что любит меня больше всего на свете, больше своей бесконечно долгой жизни.
А я… я запуталась, как бабочка в паутине.
Воспоминание рассеялось, я поняла, что молча стою перед зеркалом с ниткой жемчуга в руках. Рядом со мной застыл Майкл с какой-то картиной.
– Майкл? – Я подошла к нему, но он не ответил: на что-то внимательно смотрел.
– Что ты там нашел? – Я заглянула через его плечо и удивленно выдохнула.
Майкл держал картину, на ней был изображен… Николас? Нет, точно не он. Граф Арделиан, который обнимал меня за талию и задумчиво смотрел куда-то вдаль своими удивительными серыми глазами.
– Интересно. – Майкл усмехнулся. – Здесь даже есть подпись: «Граф Арделиан с женой».
Он вопросительно посмотрел на меня.
– Ты же знаешь, там, на картине, – другая Нина. В этой жизни я не собираюсь становиться его женой.
Майкл
