бегущую из крана в раковину.
— Я в порядке. Уже выхожу, — отвечаю Раэлии, закрыв кран.
Взглянув на себя в зеркало, недоволен своим видом, но хотя бы Раэлия не узнает, что я плакал. Это унизительно. Я и так в её глазах какой-то слабак, если ещё добавить слёзы, будет совсем всё плохо. Не хочу. Я хочу быть сильнее для неё, чем есть на самом деле.
Выхожу из ванной комнаты и сразу же натыкаюсь на Раэлию. Она явно не была готова, когда узнала о взрыве. Когда мы приехали домой, то я заставил её первой пойти в душ, так как её ноги все были грязными. И это просто идиотизм и легкомыслие бегать босиком по городу осенью. Но казалось, что это абсолютно её не волнует, она даже этого не заметила. И если честно, то я удивлён, что она вернулась. Когда я не почувствовал её рядом, пока меня третировали вопросами о моём самочувствии, поцелуями, объятиями, то мне стало страшно. Мне стало страшно холодно, и боль едва не свела меня с ума. А потом я увидел, как она уходит. Просто уходит, ведь у неё есть дела важнее, чем я. И да, меня это сильно задело. Даже чересчур сильно. До сих пор неприятно, но я списываю это на своё личное потрясение.
— Хочешь чего-нибудь? — Раэлия касается моего плеча, и я моргаю, возвращаясь в свою квартиру.
— Думаю, что хотел бы купить набор стеклянной посуды с таким красивым переливом. Я видел в магазинах, — отвечаю ей, направляясь на кухню.
— Эм… да, я тоже видела. Холодный перелив или тёплый?
— Тёплый, мне нравятся тёплые оттенки. Я даже синий цвет брал именно в тёплом спектре, а не в холодном, — улыбнувшись, достаю стакан и наливаю себе воду, чтобы принять обезболивающее.
— А какой набор? Там, где только тарелки или всё вместе?
Бросаю на неё удивлённый взгляд. Она никогда не обсуждала со мной выбор посуды. И я понимаю, зачем она это делает.
— Тебе, правда, интересно, или ты считаешь, что я снова в шоке? — хмурясь, спрашиваю её.
— Мне реально интересно, и я уже привыкла к тому, что ты всегда выплёскиваешь свою энергию в выбор цветов для стен или шторы, или что-то ещё, — она слабо улыбается и пожимает плечами. — Так что я не думаю, что ты псих, если ты об этом, Мигель. Но если ты сейчас хочешь поговорить о посуде или другой мебели, я поговорю с тобой, потому что для тебя это важно. Значит, важно и для меня.
Улыбаюсь ей и киваю, продолжая искать в шкафчике нужную баночку.
— Я хочу полный набор на шесть персон. А также новые столовые приборы, сейчас их делают в таких красивых цветах, матовые и глянцевые. Хочу матовые и, наверное, бронзовые, они будут отлично смотреться с новой посудой.
— Хм, будет неплохо. А что насчёт вазы с цветами? Если её поставить в центре стола, к примеру, тоже прозрачную и в том же оттенке, что и посуда. Или можно бронзовую, я где-то видела, кажется. Если ты возьмёшь бронзовые столовые приборы, то тогда лучше сменить ручки на дверцах и весь металл на этот цвет, как и люстру. Думаю, надо найти какую-нибудь прикольную. Знаешь, что-то вроде металлические скрученные палки. Тоже где-то видела.
— Да, будет смотреться классно. Мне нравится. И если выкрасить противоположную стену в тёмно-синий цвет, в тон стульям и дивану, то будет ещё красивее, верно?
— Я только «за» покрасить что-нибудь в тёмный цвет, — смеётся Раэлия.
— Отлично. Тогда займусь этим завтра, — кивнув, бросаю в рот таблетку и запиваю её водой.
— Что за важные дела? — спрашиваю я, пристально взглянув на Раэлию.
— Что? — она озадаченно приподнимает брови.
— Ты ушла, сказала, что у тебя есть дела важнее, чем я. Мне это не даёт покоя. Что это были за дела? — уточняю я.
— Дек хотел встретиться, — пожимает она плечами и отводит взгляд.
— Ты врёшь или недоговариваешь.
— С чего ты взял?
— Ты не смотришь на меня. Тебе стыдно за то, что ты обманываешь меня.
— Блять, — она шумно вздыхает и проводит ладонью по влажным волосам, всё так же избегая смотреть на меня.
— Фиолетовый.
— Я не вру, Мигель. Да, недоговариваю, потому что тебе и так сложно сейчас. Не хочу… потом расскажу.
— Сейчас, — требовательно давлю я. — Сейчас. Мою больницу взорвали вместе со мной, моего брата едва не убили. Кто-то знает, что я не Мигель Новак, и очень хочет, чтобы я стал их рабом. Так что я могу требовать правды, Раэлия. Я хочу знать только правду. Мне плевать, насколько ужасной она будет. Плевать, слышала? Я хочу знать только правду, и никак иначе. Когда ты врёшь или что-то скрываешь, то это причиняет боль намного сильнее, чем если ты говоришь мне правду. Со всем можно справиться, а вот незнание порождает проблемы, от которых я бы хотел сейчас держаться подальше. Хотя бы пока боль в голове не пройдёт.
— Ладно, — цокает она и складывает руки на груди.
Если она думает, что я и этот жест не заметил, то сильно ошибается.
Раэлия сухо рассказывает мне о том, что Деклан видел момент взрыва и уверен, что это сделал Джеймс. Всё указывает именно на него, а также Деклан предал свою семью, а за это грозит смерть не только ему, но и его отцу.
— То есть доказательств нет, только домыслы, — заключаю я.
— Верно.
— Значит, нужно снова попытаться вытащить их на свет. Они выйдут.
— Ты серьёзно, Мигель? Ты только что сказал, что хочешь держаться подальше от проблем, и сразу же предлагаешь создать новые.
— Это решение проблемы. Я не отступлю, пока не найду тех, кто убил моих работников и невинных людей только потому, что кому-то давит корона на голове. И я обещал, что вскрою их. Я это сделаю, согласна ты или нет. Я не прощу такое. Люди, с которыми я работал, погибли. Они не вернутся домой к своим семьям, хотя ещё утром собирались это сделать. Из-за каких-то уродов многие семьи потеряли своих любимых и детей. Я не оставлю это просто так, Раэлия. Не оставлю.
— Не наезжай на меня, — возмущается она. — И не дави этой своей интонацией. Я согласна. Я никогда не была против надрать чей-то зад. Я тоже хочу найти этих ублюдков и вскрыть их.
— Почему я слышу в твоих словах «но»? — прищуриваясь, спрашиваю её.
— Потому что оно есть.
— Здесь нет никакого «но», Раэлия. Не должно быть. Почему? Что тебя останавливает? Тебя? Ты обожаешь драки. Тебе постоянно не терпится влезть в какие-то передряги.
— Потому что теперь это касается тебя. Тебя, — Раэлия подходит ко мне, ткнув меня в грудь. — Сегодня ты едва не умер. Ты едва не умер, Мигель. Эти минуты, пока я стояла там и смотрела, как разбирают завалы, показались мне днями. А если в следующий раз тебя просто не найдут? Если в следующий раз тебя вытащат, но ты будешь мёртв? Тогда месть будет бесполезной. Она больше не будет иметь значения, потому что тебя будет не вернуть, Мигель. Вот моё «но». Вот оно. И это «но» меня пугает. Оно рождает в моей голове очень страшные и жестокие мысли, от которых я хочу сбежать. Не хочу их слышать и это «но» тоже, но я слышу.
Глаза Раэлии сверкают от неподдельного страха и уязвимости. Притягиваю её к себе и зарываюсь носом ей в волосы. Раэлия сразу же сжимается в кольце моих рук, словно желает, чтобы я её защитил даже от того ада, который творится в её голове.
— Ты в безопасности, — шепчу я. — Со мной ты в безопасности. Ты можешь мне доверять, Раэлия. Я никогда не предал бы тебя. Расскажи мне об этих мыслях.
— Я не могу, — приглушённо шепчет она. — Не хочу. Если я расскажу тебе, то тогда… не хочу.
— Ты уверена в том, что
