прошу! — взмолился парень.
— Не буду, если ты не станешь орать и не выдашь меня.
Я шагнул назад, скрестив руки на груди. И ждал, пока человек разденется. Одежда казалась странной, но я уже слышал от Леры, что здесь носят подобное безобразие. Синие брюки — с дырками чуть выше колен! — и черная кофта из мягкой ткани с капюшоном вызвали волну негодования. Но я тут же натянул капюшон на голову, сообразив, что это неплохая маскировка.
С обувью провозился дольше всего, но руки сами разобрались, как завязать шнурки. И я выглянул. На лестнице стояла тишина. И тут я заметил, что ближайшая дверь ведет наружу. Это черный вход! Я оказался во дворе здания, где находились бело-красные металлические кареты без лошадей. Они меня тоже не удивили, Лера часто рассказывала, что здесь пользуются таким транспортом, который называют машинами. Общение с ней шло на пользу, я хотя бы знал, чего ожидать от этого мира.
Но тут из-за угла вышли, осматриваясь, люди в такой же черной форме, как и те, что дежурили под дверью помещения с порталом.
— Придется все же рискнуть, — проворчал я, разогнался и, притянув воздушный поток, взлетел над высоким забором, тут же оказавшись с другой его стороны.
Здесь росли деревья, как в лесу, хотя за ними я четко видел дорогу, по которой ездили удивительные повозки.
Я тут же рванул туда. Но в глазах после использования магии потемнело, и меня едва не сбила машина.
Свист, писк… Кто-то громко выругался.
Я поднялся, потерев ушибленную ладонь, и кубарем бросился через дорогу, скрывшись в лесу. А вскоре, поняв, что меня больше не преследуют, сел, прислонившись спиной к дереву и чувствуя слабость.
Хотелось понять, что с телом, как оно взаимодействует с моей душой. И сколько протянет оживший труп, которым я, по сути, сейчас и являлся.
Какое-то время я отсиживался в лесу, опасаясь показываться в городе. Вероятно, меня искали. Точнее, не меня, а мужчину — моего предшественника. Проанализировав ситуацию, я догадался, что он что-то натворил, а люди в темной одежде с нашивками — земная стража. Интересно, зачем лекари вообще пытались спасти его от смертельных ран? Стоит обходить стражников стороной, если не хочу закончить жизнь в местной тюрьме. И хочу сделать то, зачем сюда явился. Стайв Рэнгвар говорил, что у меня не так много времени. Но и в этом теле я не протяну долго, а значит, нужно действовать в сжатые сроки.
Но где искать Леру, если я даже не знаю толком, как она выглядит? Она, конечно, рассказывала, что здесь у нее темные волосы и серые глаза. Но таких женщин наверняка очень много, а мне нужна одна, конкретная.
Должна быть какая-то связь. Лерин кварцит не мог ошибиться!
По расчетам Рэнгвара, я оказался максимально близко к Лере. А то место, куда я попал, имеет ослабленную оболочку потому, что тут часто умирают люди. И это тело было единственным свободным в момент моего перемещения и имело схожие настройки. И пусть оно работает лишь за счет моей души, другого все равно уже не будет. Использую то, что досталось.
За несколько часов я заживил внутренние раны на органах и тканях мышц, чтобы уменьшить дискомфорт. Попробовал отрастить крылья, что вдруг начало получаться. Но не рискнул менять ипостась — это требовало больших энергозатрат и могло привести к смерти.
Странно, я был уверен, что при перемещении души способности тела остаются прежними. Но то, что происходило, вызывало недоумение. Нереально! Почему магия итхара сохранились в новом теле: энергетический обмен, возможность перевоплощения, управление воздухом?
Но мне нельзя использовать их. Или хотя бы нужно применять по минимуму, в экстренном случае. А что было бы, попади я в нормальное здоровое тело?
Через день я все же рискнул вернуться в город, действуя предельно осторожно. Бродил по чужим улицам, всматривался в лица, пытаясь понять, где может находиться моя Лера. Но старался сильно не отдаляться от лечебницы к другим районам, ведь это могло увести меня с нужного направления.
К ночи все же сморила усталость, и я уснул под ближайшим мостом, где, помимо меня, ютились беспризорные собаки. Таким и я себя в тот момент чувствовал — брошенным, никому не нужным и глубоко несчастным. Телу требовался отдых, хотя лично я продолжал бы поиски круглые сутки.
Проснулся на рассвете, присел на основание опоры из незнакомого мне материала, вроде камня, рассматривая город в утренней дымке. От воды поднималось испарение; справа, на востоке, медленно вставало солнце, похожее на солнце Арделя.
Неподалеку от меня запищали щенки, потеряв мать, что ушла на поиски пищи. Кстати, я тоже не отказался бы что-нибудь поесть, если получится. На одной энергии души долго не протянешь.
— Я делаю все не так! Нужно найти другой способ. Так можно ходить по городу бесконечно, — сказал сам себе, разминая затекшие мышцы.
Я должен использовать ту информацию, что получил от Леры за время нашего общения. Итак, что я о ней знаю?
Она пишет выдуманные истории. Мужа давно нет, живет одна. Но я понятия не имею, где именно. Но ведь это город, а не та пещера, о которой Лера говорила, значит, она вернулась домой.
Нет, все не то… Все не то! Нужно что-то общее, о чем знаем только мы с ней. То, что она по-любому заметит и поймет, что это я.
Сверху над мостом в тишине раздались шаги, и я осторожно выглянул. Маленькая седая женщина подошла совсем близко и что-то достала из сумки, положив на каменный парапет:
— Иди поешь, парень, я видела, что ты там прячешься.
Не понял, она это мне⁈ Кто-то увидел меня, а я даже не догадался?
Однако, теряю осторожность…
Я стоял за опорой моста, пока она не ушла. А потом все же вышел, заметив на расстеленной газете хлеб и бутылку из очередного нового для меня материала, легкого и теплого на ощупь.
«Молоко», — прочитал надпись, пахло тоже им.
До чего я докатился! Высшего лорда итхаров, которого боится весь Ардель, приняли за какого-то бродяжку, решив покормить⁈
Есть хотелось неимоверно, желудок сводило спазмами, но я не мог опуститься до того, чтобы принять пищу. Этим я признал бы свой нынешний статус. Хоть и понимал, что никто из моих подчиненных не узнает. Но я-то буду знать, запомню навечно.
Я спустился обратно под мост, раскрошил хлеб перед выводком щенков, налил молоко в какую-то найденную жестянку и молча смотрел, как они лакают, измазывая свои маленькие мордочки в белой субстанции, а потом слизывают друг
