утих.
— Здравствуйте, вы к кому? — нарочито вежливо поинтересовался лакей.
— К Рыбакову Сергею Ивановичу. Он же здесь остановился?
— Проходите, вас ожидают, — слуга кивнул и распахнул дверь.
— Ребята, заносите и ставьте всё аккуратно при входе, — указал я нанятым парнишкам место недалеко от двери.
Те сноровисто проделали все, что я просил, и, получив по четвертаку, чуть ли не вприпрыжку от свалившегося счастья побежали прочь.
Я огляделся: небольшая парадная комната с тремя дверьми и мраморной лестницей, уходящей вверх. В одном проёме стояло пятеро детей возрастом от пяти до двенадцати лет. Они с большим интересом смотрели на меня, придерживая двух небольших собак.
Из этой же двери ко мне вышел мужчина лет под пятьдесят, полусонный, среднего роста. Волосы светлые, средней длины, они были смешно зачёсаны набок, такое впечатление, что его лизнула корова. Я невольно улыбнулся, покосившись на причёску.
Мужчина словно понял, что выглядит как-то нелепо, потрогал волосы и тут же набрал в лёгкие побольше воздуха.
— Маша! — выпалил он и посмотрел в сторону детей.
Самая младшая девочка сразу же спрятала расчёску за спину и попятилась назад, прикрываясь старшими братьями и сёстрами.
— Вся в мать, такая же модница, — невольно улыбнулся мужчина, протягивая мне руку, — Лазарев Михаил Петрович.
— Минский Антон Всеволодович, — пожал руку я.
— Насколько я понимаю, вы к Сергею Ивановичу?
— Да, если позволите, хотел бы переговорить с ним.
— Проходите, — он указал рукой на лестницу, — я уступил вам для встречи свой кабинет.
— Если позволите, — я показал рукой на свёртки из детского магазина, — это ненадолго займёт детей. Мне очень неловко, что пришлось вот так беспокоить вас, но я не знал, как иначе встретиться с Сергеем Ивановичем.
— Ничего страшного, я всегда только рад гостям, — хозяин дома неловко кивнул и довольно улыбнулся.
Мы поднялись на второй этаж. Лазарев постучал в дверь и сразу же открыл.
Навстречу нам вышел мужчина, он немного косолапил, поэтому смахивал на медведя, надвигающегося на меня от окна.
— Я вас оставлю, — добродушно сказал хозяин дома. — Если что-то будет нужно, зовите Прошку, — добавил он и удалился, прикрыв за собой дверь.
— Сергей Иванович, — кивнул я, — рад вас видеть.
— Добрый вечер, Антон, — мужчина протянул мне руку.
Он оценивающим взглядом прошёлся по мне с ног до головы, на мгновение остановив взор на гардах моих сабель.
— Не люблю ходить вокруг до около, давай сразу к сути: что ты хотел? — спросил он.
— Хочу попросить руки вашей дочери.
Мужчина молчал, продолжая сверлить меня взглядом, потом посмотрел на сабли.
— Это у тебя клинки стихий?
— Да, — я достал из ножен левый клинок, — «Шёпот ветра» — родовой клинок Минских.
Напитал его магией. Заставил светиться руны на обухе, а сам клинок заполыхал белым. Следом проделал то же самое со второй саблей, вот только засветилась она красным.
— «Дыхание огня» — родовой клинок рода Пожарских, — недолго подержав сабли, я убрал их в ножны.
Когда представлял второй клинок, заметил, как левый глаз Рыбакова невольно дёрнулся.
— За свою жизнь только дважды видел магов амбидекстров, — почёсывая подбородок, произнёс мужчина. — И если честно, оба были очень посредственными. Какой у тебя уровень владения магией?
— Третий.
— У какой стихии?
— У двух.
Мужчина недоверчиво посмотрел на меня. Неудивительно, ведь прокачивать две стихии гораздо сложнее, чем одну, и обычно те, кому повезло с амбидекстрией, выбирают для себя ту, что показала максимальные результаты в самом начале.
— У Даши уже четвёртый, — Рыбаков уселся на диван, вытянув ноги. — Быстро девочка выросла, — он ещё раз взглянул на меня, теперь не так сурово, как вначале. — Присаживайся, в ногах правды нет.
— У вас очень красивая и умная дочь, — начал было я.
— Не утруждайся, — заговорщическим тоном сказал он и выудил из ближайшего шкафа бутылку и два стакана.
Что, опять? «Опять пить», — невольно промелькнуло у меня в голове.
— Мне уже Оленька подробно всё расписала, и о вашем с Дашей исчезновении за внешним кольцом, и о триумфальном возвращении. Скажу тебе честно, Антон, — Сергей Иванович быстро помотал в воздухе указательным пальцем, — не верю женщине, когда она о ком-то дифирамбы поёт.
Он наполнил два стакана до самых краёв, один протянул мне.
— Вот я и не поверил. Но сам понимаешь, у меня в Балтийске, где стоит большинство рыболовных судов, ушей и глаз — во! — он развёл руки широко в стороны, а из бокала при этом вылилась примерно четверть. — Многие видели, как вы мою любимую яхту… — мужчина поморщился, — изуродовали…
— Сергей Иванович, это полностью моя вина, обязательно всё компенсирую или куплю новую.
Мужчина довольно улыбнулся.
— Не надо, — он отмахнулся, — считай это одним из подарков на свадьбу. Если бы мне в твои годы удалось столько сокровищ из рейдов привезти, я бы, наверное, тоже всю яхту расколошматил для увеличения грузоподъёмности, — мужчина мечтательно посмотрел в потолок.
— Я правильно понимаю, что вы выдадите за меня свою дочь?
— А ты как думаешь? — сказал мужчина и протянул мне стакан, чтобы мы чокнулись.
Выпили.
И буквально сразу же у будущего тестя полилась из носа кровь.
— Три тысячи чертей! — громко ругнулся он, прижимая к носу платок.
— С вами всё в порядке? — участливо поинтересовался я.
— Да, всё хорошо. Вот только кровь эта уже меня достала, третий день хлещет.
Мы ещё какое-то время пообщались, договорившись о совместной рыбалке. Надо было воспользоваться моментом, пока воду в Финском заливе не сковал первый лёд. К тому же по опыту я знал, что нет ничего лучше для общения и налаживания связей между двумя мужчинами, чем рыбалка и охота.
Удалось сходить четыре раза. Я был этому безмерно рад. Вот только со здоровьем у Сергея Ивановича с каждым разом становилось всё хуже и хуже.
Лекари, к сожалению, поделать ничего не могли и лишь разводили руками.
Через три недели пребывания в столице мне пришло письмо из «Ярцево». Даша сообщила, что беременна. Она сразу написала мне, как только это подтвердил вызванный из города медик.
Захотелось открыть окно в гостинице и крикнуть на весь город, делясь со всеми своим счастьем. Но буквально через полчаса эйфория закончилась, и я начал судорожно думать, что нужно успеть сделать, чтобы поскорее оказаться дома. Хотелось быть рядом с Дашей, чтобы в случае необходимости защитить её и ребёнка.
Ещё через неделю пришло письмо, в котором Дарья делилась своими переживаниями за мать и младшую сестру. Им с каждым днём становилось всё хуже: кровь шла сначала из носа, теперь кровили глаза и уши. Самое удивительное было написано в конце: оказывается, стоило им только оказаться у меня в поместье, и всё как
