— Таких, как ты, тоже немного.
— Таких, как я, навалом, — отмахнулась Татьяна. — Но не во мне сейчас дело. Ты говорила, что он очень стесняется своих размеров… Говорила или мне показалось?
— Говорила.
— Значит, для него главным в тебе были его надежды, связанные с твоими размерами. Логично?
— Логично.
— Что и требовалось доказать! — вскричала Татьяна.
— Ну и в чем тут открытие? Я все это знаю. Ты от меня же это и услышала.
— Одно дело знать, а другое дело уметь применить свои знания на деле, — подмигнула мне Татьяна.
— Да говори наконец, чего ты придумала! — не выдержала я. — Сколько же можно морочить голову?
— Хорошо! — обиделась Татьяна. — Раз ты не выдерживаешь логики, я скажу тебе по-простому: его нужно женить. А для этого ему нужно подыскать бабу, для которой его размеры будут подарком судьбы. Если мы с тобой найдем ему такую — она его на сантиметр от себя не отпустит. Он тогда не то что тебя, он мать родную забудет. Такие бабы есть. Они так же стесняются своих особенностей и страдают. Наша задача — найти такую и подсунуть под него. Сам он на такую может наскочить только при очень большом везении. Но мы же не можем ждать милостей от природы, как говорил дедушка Мичурин, взять их — вот наша задача! — Она замолчала и победоносно посмотрела на меня. — Ну, что скажешь? Как тебе мой план?
— План неплохой, — вынуждена была признать я.
— Тогда приступаем к первой части. Начинаем поиски подходящей кандидатуры. Я отпадаю. Ты тоже. Давай вспоминай, кто из твоих заказчиц жаловался на то, что ей мужика не хватает… С портнихой бабы откровеннее, чем с доктором.
— Да почти что все… — сказала я. — Я еще не встречала абсолютно довольной женщины. Кроме тебя, разумеется, — поправилась я. — Хотя и ты очень интересовалась Николаем Николаевичем…
— Я отпадаю, — перебила меня Татьяна. — Ты вспоминай, вспоминай.
Мы начали вспоминать. Перебрали практически всех наших знакомых. И оказалось, что неудовлетворенных среди них оказалось много, но каждая была не удовлетворена по своему. Одним не хватало человеческого внимания. Они жаловались, что мужу от них нужно только одно… А им это как раз и не нужно, и потому они уворачивались от скупых мужских ласк сколько хватало сил и выдумки. Другие обижались на отсутствие именно мужского внимания. Третьи обижались на то, что мужики слабосильные пошли. Кончит за полминуты, отвернется носом к стенке и захрапит. И никакими силами его не раскачаешь на повторные ласки. Четвертым не хватало любви. Пятые задыхались без романтики. Шестые мечтали только о крепкой семье. Седьмым был не обходим статус замужней женщины. У восьмых все вроде было хорошо, но не хватало зарплаты, и от этого жизнь была не в радость. У девятых мужики пили. У десятых гуляли. У одиннадцатых, наоборот, были пресными: не пили, не курили, на женщин не глядели, зарабатывали и каждую копейку в семью несли, ходили на родительские собрания к детям в школу, дарили цветы по праздникам и в дни рождения, продвигались по службе, но жизнь с ними была серой и беспросветной, как осенний дождь. И только тех, кому не хватало размеров, не было среди наших знакомых.
— Слушай, а дело оказалось серьезнее, чем я думала… — удивленно сказала Татьяна. — Может, они все хотят большого, но не говорят об этом?
— Может, и хотят, — согласилась я. — Только размеры в этом деле не главное.
— Но ведь есть же такие, для которых это главное. Вон Екатерина Вторая по размерам себе фаворитов отбирала.
— Может, такие и есть, только как их найдешь? Не пой дем же мы спрашивать у каждой, какого бы размера она хотела. При мне только одна вслух мечтала о большом, да и то в шутку…
— Кто такая? — деловито спросила Татьяна.
— Тамарка-штукатурщица. Да ты ее видела. Худая такая, оголтелая, лет тридцати. Она со мной в больнице в одной палате лежала… Хулиганка страшная. Она все время распевала: «На окне стоят цветочки, голубой да аленький. Ни за что не променяю хуй большой на маленький». А одна суровая бабешка — мы ее звали тетя Броня — как-то возразила ей: «He имей большой, а имей веселый». «Он же мне не для смеха нужен… — ответила эта оторва, — если я захочу посмеяться, я на Мирова и Новицкого в Эрмитаж пойду». Тетя Броня обиделась и говорит: «Жеребца бы тебе натурального, чтоб до горла достал… Может, тогда не будешь всякую хренотень пороть…» — «А что, — засмеялась Тамарка, — и жеребца приму — не перну. Еще такой солоп не родился, чтоб мою шахну удивить… Доктор говорит, когда аборт делал, чуть с головой в нее не ушел…» Тетя Броня только на нее рукой махнула. «Я, — говорит, — вижу, что у тебя рот побольше всего будет…»
Я замолчала. Татьяна в сильном возбуждении подскочила ко мне и с размаху шлепнула ладонью по плечу.
— Ну вот! А ты говоришь — где мы их искать будем! Она замужем?
— Тогда вроде не была…
— Значит, и сейчас не вышла, если действительно жеребца себе не нашла. Давай ее сюда!
— Да где же я ее возьму?
— Ты что — и телефона у нее не взяла?
— Смешная ты, Танька. Я что, заранее знала, что она мне для таких дел может понадобиться? Я даже фамилии ее не знаю.
Татьяна в отчаянии махнула на меня рукой.
— Хотя постой… — спохватилась я. — Может, Славка знает?
— Какой Славка? — оживилась Татьяна.
— Ну мой Славка — доктор.
— А он-то откуда?
— Он с ней мне изменял… — усмехнулась я.
— Отлично! — сказала Татьяна. — У него мы заодно узнаем о ее калибре…
37
Славку мы отловили только поздно вечером, когда я уже закончила платье для Татьяны. Я впрямую спросила у него о Тамарке.
— Да, да, я помню такого товарища… — многозначительно хмыкнув, ответил он, и я поняла, что его жена дома.
— Тебе неудобно сейчас говорить? — осторожно спросила я.
— Да, она дома, тебе ее позвать?
— У тебя есть ее телефон?
— У него нет телефона…
— Но адрес же ты знаешь?
— Я, помню, забегал к нему…
— Ладно, давай мне своего галчонка, а ты мне позвони, когда сможешь разговаривать.
С галчонком мы долго трепались о наших диетологических делах, а Татьяна все это время красовалась перед зеркалом в новом платье.
Славка мне позвонил на следующий день. Он долго расспрашивал меня, зачем мне понадобилась Тамарка, и с большим сомнением выслушал мою неуклюжую версию о том, что у моей заказчицы ремонт и ей требуется опытная штукатурщица.
Славка нехотя дал мне телефон.
— Неужели ты боишься, что я из ревности серной кислотой ей плесну? — со смехом спросила я.
— А кто вас, баб, знает, — угрюмо заметил он.
