— Ближе, ближе давай! — кричал он. — Удерживайте позицию.
Он спрыгнул на другую сторону баррикады, скрывшись из вида, и Гектор и его товарищи бегом преодолели последние ярды до оборонительного вала и перебрались через него. На той стороне царило опустошение. Трупы валялись в пыли, земля была истоптана и запятнана кровью. Ошеломленный буканьер с жуткой резаной раной на щеке с трудом держался на ногах, ещё по крайней мере тридцать или сорок стояли или сидели на земле в состоянии шока, лица у них почернели от порохового дыма, несколько были ранены.
— Охраняйте пленных, а мы идем дальше! — проорал Уотлинг. Зазвучали новые мушкетные выстрелы. Уже в самом городке защитники Арики стреляли из-за укрытий по нападающим.
— Руки за голову! — по-испански закричал Гектор пленным. Они недоверчиво посмотрели на него. Гектор сообразил, что без огнестрельного оружия в руках он выглядит безобидной фигурой, с одной лишь саблей у пояса и медленно тлеющим шнуром фитиля вокруг запястья.
— Делайте что велено, — прорычал Изреель. Говорил он по-английски, но его гигантский рост и яростный оскал не оставляли сомнений в том, чего он хочет. Пленные поспешили исполнить требуемое.
За воротами вновь послышалась перестрелка, выстрелы звучали чаще прежнего. Авангард Уотлинга натолкнулся на ожесточенное сопротивление. Из города, пригибаясь, чтобы не попасть под случайную пулю, выбежал буканьер.
— Внутри еще баррикады, — тяжело дыша, сообщил он. — Испанцы построили их на каждом перекрестке. Уотлинг говорит, нам нужно расчистить путь гранатами.
— Я пойду, — сказал Изреель. Он расстегнул клапан гранатной сумы и поспешил за гонцом.
Гектор вновь повернулся к пленным.
— Не двигаться! — приказал он. Оглядевшись, Гектор заметил валявшийся на земле мушкет, который выронил один из защитников. Юноша подобрал оружие, быстро осмотрел замок. Похоже, мушкет был заряжен и заправлен порохом. Он навел его на захваченных испанцев.
Минуты шли, где-то в городе, не очень далеко, грохнул взрыв. Гектор предположил, что граната сделала свою работу, поскольку звуки сражения на время затихли. Потом вновь затрещали мушкетные выстрелы.
— Нужно подкрепление! Давай вперед! — У входа в город появился Дуилл. Он был взъерошен, на лице красовались черные полосы копоти. Во всех его движениях сквозило нетерпение.
— По чьему приказу? — огрызнулся Шарп.
— Адмирала! Уотлинг приказывает, чтобы арьергард вошел в город!
— Как быть с пленными?
Дуилл принялся сыпать бранью, и Гектору показалось, что второй боцман сейчас врежет Шарпу по челюсти.
— Оставь пару человек за ними присматривать, — раздраженно пробурчал Дуилл. — На споры нет времени.
Шарп повернулся к Гектору.
— Ты с Жаком остаешься охранять пленных, — распорядился он. — Дан, оставь свои гранаты и возвращайся на холм. Будешь вести наблюдение, не появится ли какой-нибудь отряд испанцам в подкрепление. Сразу дай знать, если увидишь хоть какую-то возможную угрозу. Остальные — за мной! — И неспешной походкой Шарп отправился на звуки перестрелки.
Справа от Гектора раздался стон. Это стонал раненный в лицо буканьер. Привалившись к баррикаде, он прижал предплечье к ране и пытался остановить текущую кровь. Гектор опустил мушкет и торопливо подошел к пострадавшему.
— Ну-ка, дай я тебя перевяжу, — сказал он и потянулся к суме, только потом сообразив, что в ней нет ни лекарств, ни бинтов, а одни гранаты. На земле рядом лежал труп испанского солдата. На шее у мертвеца Гектор заметил повязанный галстук из бумажной ткани. Наклонившись, он сорвал с убитого шейный платок и принялся бинтовать тряпкой голову раненого. За спиной он услышал, как чертыхнулся Жак. Гектор резко развернулся и увидел, как по меньшей мере двадцать испанских пленников разбегаются кто куда.
— Стоять! — закричал он. — Стоять, или я стреляю!
Но он знал, что его слова — пустая угроза. Ни он, ни Жак никоим образом не могли удержать беглецов.
— Что толку тут болтаться? — сказал Жак. — Давай посмотрим, не можем ли мы как-то помочь Изреелю и остальным.
Вдвоем друзья с опаской двинулись через город. На первом же перекрестке они наткнулись на остатки еще одной баррикады, сооруженной из перевернутых повозок, досок и старой мебели. В ней зияла брешь, через которую, должно быть, и прорвались люди Уотлинга. На дальней стороне лежали убитые, испанцы и буканьеры. На втором перекрестке Гектора с Жаком ждала новая баррикада, и теперь уже буканьеры сами использовали ее как бруствер: они укрывались за нею, потом вставали и стреляли во врага.
Гектор отыскал взглядом Изрееля. Тот нацелил свое кремневое ружье на ближайшую крышу и через секунду нажал на спуск. Испанский аркебузир резко пригнулся, прячась за конек крыши.
— Промазал, — пробурчал Изреель. Он извлек шомпол из-под ствола, плюнул на ветошку, смачивая, и начал прочищать ствол. — Нам не удержать такого темпа стрельбы. Оружие забивается.
Уотлинг, стоя в дверном проеме, совещался с Дуиллом. Они знаками подозвали к себе Шарпа и какое-то время что-то с ним обсуждали. Потом Шарп бегом вернулся, похлопал Гектора по плечу и крикнул ему:
— Собирай арьергард, как можно больше людей! Мы должны взять форт. Пока не прикроем свой фланг, мы уязвимы. Остальные займутся самим городом.
Гектор передал приказ Жаку, и вскоре они, вместе с еще тридцатью буканьерами, в том числе Изреелем, с боем продвигались по узкой улице. Впереди виднелись отступавшие испанские ополченцы, которые торопились укрыться за сулящими безопасность стенами форта. Наконец последний из них исчез за деревянными воротами, створки тяжело захлопнулись, а из бойниц в стене открыли стрельбу, что заставило атакующих попрятаться.
Бартоломью Шарп нырнул в переулок и, переводя дыхание, привалился к стене, возведенной из глиняного кирпича.
— Самое время еще разок угостить их нашей знаменитой гранатой, — сказал он.
До Гектора дошло, что до сего момента он не сделал ни единого выстрела и бежал, увлеченный всеобщей неразберихой. Опустив взгляд на левое запястье, юноша с удивлением увидел красную отметину на коже, где тлеющий кончик фитиля обжег руку. В хаосе сражения он не почувствовал боли. Гектор открыл клапан своей сумки и вытащил гранату. Вид у маленькой бомбочки был такой, словно ее слепили наспех, кое-как. На жаре оболочка из затвердевшей смолы размякла, потеряла форму. Несколько половинок мушкетных пуль отвалилось. Запал — короткий, в дюйм, кусок огнепроводного шнура — оказался придавлен к самой гранате и торчал в смоле, подобно кривому фитильку свечи. Юноша аккуратно выправил фитиль.
