Он пригнулся, когда мушкетная пуля ударила в стену у него над головой. Где-то вдалеке прозвучала труба. Шарп критическим взглядом оценил ситуацию.
— Испанцы собирают подкрепление, а когда они займут свои позиции, то от гарнизона форта можно ожидать вылазки. Тогда нас зажмут в клещи и раздавят. У нас нет иного выбора, кроме как организованно отступить, пока мы еще в состоянии это сделать.
— Как же быть с ранеными в церкви? Мы не можем их бросить! — сказал Гектор.
Шарп одарил его неприятной улыбкой.
— Ты всегда волнуешься о том, чтобы никто не остался, да? Раз это тебя так заботит, предлагаю сбегать и выяснить, что там с ними. Посмотри, можно ли кого-то эвакуировать. Потом доложишь мне. И живо!
Гектор тяжело сглотнул. В горле пересохло, сильно хотелось пить. Ему пришло в голову, что никто в этот день ничего не пил. Не говоря уже о том, что ни у кого и крошки во рту не было.
— Изреель, Жак! Прикройте меня огнем!
Гектор снял и положил на землю гранатную суму. Пока не доберется до портика церкви, он будет как на ладони, а до туда было ярдов тридцать. Можно успеть пробежать половину этого расстояния, прежде чем испанские мушкетеры сообразят, что он делает. Гектор глубоко вдохнул и, выскочив из-за укрытия, рванулся вперед.
Юноша бежал через вымощенную каменными плитами площадь и ждал, что в любой момент его ударит мушкетная пуля. Но не прозвучало ни единого выстрела, и он со всего разбега налетел на огромную деревянную дверь. Ладонь легла на тяжелую черную железную ручку. Молодой ирландец с усилием дернул на себя дверь и нырнул в приоткрывшуюся щель.
После залитой слепящим солнцем площади ему показалось, что внутри церкви темно, как в погребе. Поэтому юноша остановился и подождал, пока глаза не привыкнут к полумраку. В нефе перед ним предстала кошмарная картина. Вся церковная мебель и предметы обстановки — скамьи, резные деревянные ширмы, исповедальня, даже аналой — были либо бесцеремонно сдвинуты в сторону, либо перевернуты и разломаны. В дальнем углу алтаря стояло голое, ободранное распятие. Сорванные стенные драпировки были расстелены на полу в качестве подстилки, на которой лежали раненые. Воняло рвотой и экскрементами. Снаружи по-прежнему доносился треск мушкетных выстрелов, но здесь в полумраке звучали стоны, кашель и изредка страдальческое хныканье. Кто-то беспрерывно и негромко сыпал ругательствами, словно бы пытаясь отвлечься от боли.
Гектор посмотрел вокруг в поисках врачей. Кто-то, в свободном белом плаще, отороченном золотом, сидел на ступени перед алтарем. Кажется, ранен он не был. Гектор, решив поговорить с ним, направился к алтарю.
— Здесь есть ходячие раненые? — спросил он, даже когда сообразил, что сидящая фигура закутана в алтарную пелену. Незнакомец поднял голову. Глаза у него были остекленевшие, в нос юноше шибануло алкогольным духом.
— Иди сам ищи, — пробормотал он.
Потрясенный, Гектор ухватил пирата за плечо и встряхнул пару раз.
— Где врачи? — выкрикнул он.
Под рукой Гектор почувствовал, насколько собеседник вял и заторможен, и понял, что тот мертвецки пьян. Голова пьяного безвольно болталась туда-сюда.
— Врачи? Где врачи? — сердито повторял Гектор.
Человек икнул.
— Где-то там. Ждут проповеди, — ответил он, пьяно рассмеялся и махнул рукой в сторону церковной кафедры.
Там, привалившись к кафедре, стоял еще один буканьер. В руке он сжимал бутылку и был, по всей видимости, пьян, как и его товарищ. Гектор узнал одного из врачей, который ухаживал за ранеными вместе со Смитоном, а позже решил продолжить плавание. Взмахом руки тот поприветствовал Гектора.
— Сюда, юноша! — воскликнул корабельный врач уже заплетающимся языком. — Иди к нам! Вот, угощайся! Самые лучшие плоды аптекарского искусства. Лучшее лекарство, которое излечивает любое недомогание. — Он поднес бутылку ко рту, допил до дна все, что в ней оставалось, и швырнул ее на пол. Бутылка громко разбилась вдребезги. — Этот дурак Уотлинг все набрехал. Горячая голова, завел всех нас в смертельную ловушку! — Тыльной стороной ладони врач утер слюну с подбородка. — Только мы выберемся отсюда живыми, — торжественно заявил он. — Мы, достопочтенные джентльмены, врачи по профессии, всегда желанные гости. Испанцы о нас позаботятся. Им нужны наши знания и умения. Ты же ассистент Смитона, верно? Так почему бы тебе не быть с нами?
Колени у него подогнулись, и он тяжело осел на ступени кафедры.
Гектор почувствовал, как к горлу подкатывает тошнота. Еще у него было чувство, будто его предали.
— Может, хотя бы поможете раненым выбраться? — спросил он.
— Пусть рискуют сами. С какой стати нам свои жизни на кон ставить? — возразил врач.
Гектор двинулся между рядов раненых. Раны от мушкетных пуль были страшными. Несколько лежавших на полу, по-видимому, уже были мертвы, другие раненые бредили или лежали с закрытыми глазами.
Гектор, у которого сосало под ложечкой, пошел обратно к выходу из церкви. Он ничем не мог помочь раненым, а чем дольше он тут задержится, тем опаснее и труднее будет Шарпу спасать остальных буканьеров.
Юноша чуть приоткрыл церковную дверь, выглянул в узенькую щель. Казалось, мало что изменилось. Его товарищи, прижатые вражеским огнем к баррикаде, по-прежнему прятались за ней, изредка постреливая в испанцев на дальней стороне площади.
Гектор рванулся прочь от портика церкви, во все лопатки припустил к баррикаде. Но на этот раз он бежал зигзагами, мечась, как заяц, из стороны в сторону, чтобы сбить прицел испанским стрелкам, и вновь ему повезло. Гектор услышал несколько мушкетных выстрелов, еще какой-то щелчок — должно быть, пуля ударила в плиту впереди. Затем он запрыгнул на баррикаду, и стоявший за нею Изреель подхватил юношу за руку и затащил его в укрытие.
— С ранеными ничего нельзя сделать. И врачи так пьяны, что не в состоянии уйти с нами, — выпалил Гектор.
— Тогда не мешкаем! — оживился Шарп. — Поднимайте пленных и поставьте их перед баррикадой. Будем отходить тем же путем, что и вошли в город. Ты, ты и ты… — Он выбрал с десяток бойцов. — Остаетесь у баррикады. Каждый встает позади пленника-испанца, прикрываясь им, как живым щитом. Если понадобится, уприте дуло ему в хребет. Как только остальные доберутся до следующей баррикады, мы прикроем вас огнем. Тогда ваша очередь отступать, а испанцев держите между собой и врагом.
Возникла небольшая свалка, поскольку всем хотелось поскорее убраться с передовой баррикады. Уже давно перевалило за полдень, и жаркий день был в самом разгаре.
Когда отряд отступал ко второй брошенной баррикаде, Гектор заметил труп с зажатым в кулаке оранжевым платком. Джон Уотлинг был сражен испанской пулей в горло, и рубаха спереди пропиталась кровью. Дуилла, его второго боцмана, нигде не было видно, и Гектор подумал, что либо того убили, либо он угодил в лапы испанцев. Шарп, который, по-видимому, находил удовольствие во вновь обретенным командовании, велел обыскать трупы в поисках запасных патронташей и мешочков с пулями.
