В ряды СС попал не по своей воле, по призыву. После окончания училища получил офицерское звание и попал во внутрипартийную службу. В начале войны был призван в войска СС «Мертвая голова» государственными органами, причем таким способом, что не имел права выбора, точнее выбор был дан, либо заниматься концлагерем в Польше, либо его должны были лишить всего имущества в Германии, офицерского звания и отправить в тюрьму. Адъютант фон Герцена проговорился, что Гюнтер в чем-то не сошелся с Гиммлером и за это был сослан из Берлина.
− А как он попал под влияние англичан, у тебя нет версии?
− Если ему начали палки ставить в колеса, да еще и сам Гиммлер, то не мудрено, что фон Риц решил выбрать иную сторону. По нему же видно, что человек он умный и достаточно злопамятный, как по мне. Но ведет он скорее всего двойную игру. И нашим, и вашим, как у нас говорят. Хотя агенты verhallen достаточно стойких убеждений. Но знаешь, что самое интересное. В возрасте двадцати лет Гюнтер был в России с отцом и матерью, и попал в аварию, которая произошла при достаточно странных обстоятельствах. Родители погибли. Он отделался только небольшими травмами и спустя месяц вернулся в Германию с консулом. Продал имение матери, в котором они жили семьей и переехал в Берлин. Поэтому у него к России могут быть свои счеты, личные.
− Это уже интересно, − удивленно проговорила я. – Это тебе все адъютант выложил?
− Да. Он раньше дружил с Гюнтером, еще в военном училище. Когда у Гюнтера начались разногласия с Гиммлером, тот предпочел прекратить дружбу, дабы самому не попасть под зоркий взгляд рейхсфюрера.
− А где он проходил подготовку тогда на такого агента? Ему по сути некогда было это делать, − недоуменно произнесла я.
− Да ему и подготовка-то как таковая была не нужна. Он прошел все ступени обучения на пути к получению офицерского звания, везде на отлично. Мне кажется, за ним наблюдали в Германии и когда у него начались проблемы, вот тут его и завербовали. Может даже проблемы эти тоже были искусственно созданы.
− Нда, странно. А чем он занимается как английский агент, как думаешь?
− Скорее всего курирует деятельность здесь. Раз на него повесили Миллер, значит на нем еще и вербовка. Ну и подчищает следы, если нужно.
− Представляешь себе, сколько он всего знает?! И с немецкой, и с английской стороны. Клад, а не человек, − усмехнулась я.
− Да уж, клад. Вывезти бы это сокровище еще без приключений в Москву, и дело с концом, − задумчиво проговорил Андрей.
− Вывезем, − ответила я и взяв мужчину за руку потянула его игриво улыбаясь в спальню.
Глава 8
На следующее утро мы с Андреем встали ни свет, ни заря. Быстро одевшись и наспех позавтракав, сели в машину и поехали в сторону озера Морское око, где среди многовекового леса на старом заброшенном еще до войны хуторе стоял партизанский отряд. Проезжая последний пост один из солдат долго не пропускал нашу машину, заставив нас порядком понервничать.
− Господин Штольц, мисс Миллер, будьте осторожны, в лесу могут быть партизаны. Зря вы выбрались в такой путь без сопровождения, − строго проговорил мужчина, отдавая нам документы.
− Мы не далеко поедем, − прощебетала я, показывая на корзинку, полную еды и давая понять немцу, что мы просто хотим побыть с Андреем наедине. – Если что-то случится, то вы будете совсем рядом, − улыбнулась я во все тридцать два.
Немец пожал плечами, всем видом давая понять, что я явно не дружу с головой, раз мне в такое время захотелось устроить отдых на природе. Я хохоча послала ему воздушный поцелуй и захлопнув дверцу автомобиля сосредоточенно посмотрела на Андрея.
− Ну актриса, − покачав головой проговорил Андрей. – Я почему-то уверен, что Миллер в твоем исполнении на все сто процентов соответствует оригиналу.
− Не знаю. Жаль, что я так и не смогу с ней пообщаться после всего этого. Мне было бы интересно узнать, на самом ли деле она была такой, какой ее описывали в донесении.
− Не забивай себе голову этим. У каждого свой путь. У Миллер был такой. Яркий, но короткий. Если бы не горела столь ярко, сжигая все на своем пути, то и прожила бы дольше, − недовольно проговорил Андрей, которому явно личность Миллер претила своим образом.
− Никто не знает, кому сколько отведено. Ярко, не ярко, только там известно, кому сколько гореть, − тихо произнесла я, посмотрев из окна автомобиля на голубое небо, вспомнив Димку, который тоже не отличался спокойным характером и был всегда первым среди друзей. Первым из них и мир покинул.
Наш автомобиль мчался по дороге, по обе стороны от которой был непроходимый многовековой лес, так бережно укрывавший тех, кто не хотел мириться с существующим режимом и уходил под его покров в ряды партизан. Оставив машину у обочины спустя час езды, мы пошли вглубь лесной чащи по наполовину заросшей дороге, совсем не видимой со стороны проезжей части, которая спустя какое-то время вывела нас к старому хутору, на берегу небольшого лесного озера. Окинув взглядом это тихое место, я поняла, что такой красоты я не видела никогда. Передо мной мирно дремало тихое, голубое озеро, прозрачную гладь которого тревожил лишь налетающий ветер, заставляя ее морщиться от недовольства. На другом берегу, на многие километры простирался лес, постепенно поднимающийся ввысь по склону гор, вершины которых виднелись вдалеке и заканчивали своим величием картину, именуемую природой. Едва мы ступили на территорию хутора, Андрей издал три прерывистых свиста и в ответ из старых полуразрушенных домов вышли люди. Один из них стал быстро пробираться к нам сквозь образовавшуюся толпу. Приглядевшись, в нем я узнала Пашку, нашего радиста. С диким визгом я кинулась ему на шею и радостно расцеловала его в неизменно румяные щеки, которые оттеняли рыжину его волос, и веснушки, которыми было покрыто все лицо моего друга по университету.
− Ну ты, Олька, даешь! Никогда бы не подумал, что ты, дочка полковника, ввяжешься в такое дело и окажешься так далеко от дома! Тебя же раньше из города и то было ох как непросто выманить на природу, а теперь вон оно как. В
