смотрела пару минут на поднимающийся от нее извивающийся дымок и поразмыслив ответила:
− Страх? Конечно вы видели мой страх. Когда угрожают сделать с тобой самое страшное, что только может случиться с женщиной, вы в такой момент что ожидали увидеть в моих глазах? Радость? – презрительно окинув мужчину взглядом спросила я.
− Я не об этом, − нахмурившись ответил мужчина. – Вчера, когда я начал оказывать внимание вам, вы слегка испугались. Сегодня, когда я приехал в дом, в котором вы остановились – вы испугались. Даже сейчас, когда вы только вошли в зал, вы едва совладали со своими эмоциями, ища взглядом мой столик. Вы как молодая лань, бредущая сквозь стаю спящих волков, боящаяся сделать неверное движение, дабы не разбудить их.
− Ну простите, что разочаровала вас, − проговорила я с усмешкой.
− Нет, напротив. Агент сохранивший человеческие эмоции намного более ценен, чем тот, кто растерял их среди всего того, в чем ему пришлось вариться. Вы ведь не машина для убийства, мисс Миллер, коей являюсь, например, я, − изучающе глядя мне в глаза, словно пытаясь понять, как на меня подействует его реплика, проговори Гюнтер. – Вам по статусу и положено быть такой живой. Когда уже ничего не чувствуешь, это хорошо в моем случае, но отнюдь не в вашем.
− А вы ничего не чувствуете? – спросила я, гася сигарету о хрустальную пепельницу.
− Что касается работы, то нет, все ровно, без каких-либо эмоций и сожалений. Эмоции – это слишком дорогое удовольствие для такого, как я, − пожав плечами ответил мужчина.
− Страшно, наверное, так жить, − нахмурив брови сказала я.
− Не знаю, что вам сказать. Война всех нас изменила, − ответил немец.
− Это точно, − отведя взгляд в сторону грустно сказала я.
− Не хотите прогуляться? – сменил явно надоевшую тему Гюнтер.
− Прогуляться? – недоуменно проговорила я, приподняв бровь.
− Ну вот. Вы опять боитесь, − улыбнулся мужчина.
− Не буду скрывать, мне рядом с вами не по себе становится.
− Я думал мы решили этот вопрос, − спокойно проговорил немец.
− Решили? Это вы решили этот вопрос. Моя неприязнь не изменилась. Понимаете, Гюнтер, стоит человеку один раз поставить меня на колени, и не важно, морально, или физически, − с подтекстом проговорила я, припоминая ту ночь, − как он автоматически становится для меня недругом. И я ничего не могу с этим поделать.
− Я буду надеяться, что смогу вас переубедить, − вставая из-за стола и подавая мне руку сказал мужчина.
Увидев, что мы с Гюнтером собираемся уходить, Нинка оставила своего спутника и быстро подошла к нам.
− Хильза, дорогая, вы уже уходите? Я думала вы составите нам компанию в игре, − улыбаясь проговорила она.
− Мы с господином офицером выйдем, воздухом подышим. А потом он проводит меня домой. Так что извините, Нина, но сегодня я не могу составить вам компанию, − проговорила я и обняв девушку тихо прошептала ей на ухо, что все будет хорошо и переживать не стоит.
Стоящему на улице Тузу я жестом дала понять, что следить за нами не нужно и взяв под руку Гюнтера пошла с ним вдоль главной улицы, вымощенной старой брусчаткой. На улице было темно и тихо. Лишь редкие, такие же как мы, гуляющие парочки рассеивали тишину своими разговорами и смехом. Было так странно наблюдать за ними. Офицеры под руку с польками прогуливались с таким видом, словно они и не были здесь захватчиками. Девушки кокетничали, стреляли глазками и смеялись, словно они, идущие подле них мужчины были ни менее чем герои. А может они просто играли, эти симпатичные молодые барышни, ищущие защиту в этот отрезок кровавого времени. Как и я играла со своей судьбой, наступая ей на хвост. Ночью город был совсем другим, свободным от дневной суеты и бесконечной картины мечущихся озлобленных и испуганных людей. Казалось и он, этот многовековой старик-город радовался тем кратким мгновениям, когда можно было отдохнуть и вспомнить былое время. Время, когда по улицам бегали дети, оглушая прохожих своим веселым смехом. Время, когда узенькие улочки с их жителями мирно спали, даже не задумываясь над тем, что в любую минуту в квартиру могут ворваться с обыском солдаты и спокойной жизни настанет конец. Время, когда город наполняла жизнь, с ее тихим, размеренным и таким обыкновенным, но таким прекрасным каждодневным человеческим счастьем, сотканным из маленьких кусочков радостей каждого человека. Гюнтер молчал, скорее всего так же наслаждаясь этими короткими минутами тишины, которые были так редки в это время. Мельком бросив на него взгляд, я усмехнулась. Если честно, то мне было приятно, что и в рядах немцев, как оказалось, были и такие, как он, не терпящие кровавой идеологии люди, пусть и работающие на английскую сторону. Хотя не исключено было, что Гюнтер работал на две стороны, уж слишком этот человек был умен и проницателен, чтобы не подстелить себе соломки на тот случай, если бы гитлеровская чума все-таки победила в войне. Заметив мое выражение лица, мужчина сказал:
− Улыбаетесь. Это уже обнадеживает.
− Да бросьте…обнадеживает. Просто хороший вечер и тишина. Вот и поднялось настроение.
Не успела я договорить фразу, как нам навстречу вылетела тройка мальчишек, удирающих от патруля. Один из них прижимал к себе небольшой ящик белого цвета и быстрее всех несся прямо на меня. Гюнтер достал пистолет и выстрелил под ноги мчащимся сорванцам, от чего те испуганно остановились, понимая, что им бежать некуда, поскольку улица была узкой и обойти нас или вернуться назад, откуда доносился топот ног бегущих солдат, не было возможности. С ужасом понимая, что если ребят сейчас возьмут, то завтра утром их ждет не что иное, как виселица, поскольку за кражу немцы наказывали детей достаточно жестоко, я оттолкнула Гюнтера и ухватив одного мальчишку быстро зашвырнула его за стоящий рядом огромный мусорный бак, давая понять и другим тоже, чтобы они запрятались туда. Когда мальчишки притаились я повернулась к немцу, которого, казалось, все происходящее только позабавило и повиснув у него на шее поцеловала. В эту минуту из-за угла показались бегущие солдаты, и подойдя к нам, старший по званию отдал честь и спросил:
− Простите, господин штурмбанфюрер, что помешали вам. Трое ребят здесь пробегали? Мы услышали выстрел отсюда.
− Да, они промчались мимо, и я выстрелил им вслед. Но эти крысы бегают так прытко, вы
