пропитано, страхом, кровью и смертью? Нет, я не жалела ее. Даже наоборот. На самом деле, мне было не по себе от той мысли, что я сыграла свою роль в ее падении.
Брызнув водой в отражение, я отвернулась и погрузилась в пушистую пену горячей неги, смывающей с меня остатки напряжения, рожденного ночью, проведенной в компании Гюнтера. Пролежала я так довольно-таки долго, пока не услышала в комнате шаги вернувшегося Андрея. Выбравшись из ванной, я закуталась в полотенце и вышла к нему. По моему лицу еще стекали капли и Андрей, проведя по моим губам пальцем, стер их следы. Я одним движение руки заставила полотенце упасть к моим ногам, давая мужчине понять, что безумно его хочу и ждать другого подходящего момента не намерена. Но другого момента Андрей тоже ждать не собирался и подхватив меня на руки уложил на стоящий рядом стол, заставив меня обхватить его ногами. Спустя какое-то мгновение я уже извивалась и как кошка от удовольствия царапала гладкую поверхность отполированного стола.
− Нам еще документы искать, − с усмешкой хриплым голосом проговорил Андрей спустя час нашей с ним игры.
− Да, если найдем, − поцеловав мужчину ответила я, сползая со стола и проходя за ширму, в которой уже висели мои платья, скрупулезно наглаженные служанкой.
Надев самое простое из них, я вышла из-за ширмы и пока Андрей одевался вытащила в центр комнаты чемоданы Штольца и Миллер.
Открыв чемодан Хильзы, я тщательно осмотрела его на предмет двойного дна или еще чего-либо и отдала его подошедшему Андрею.
− Здесь ничего, − нервно проговорила я, начиная паниковать.
− Нужно машину еще осмотреть, − сказал Андрей, закончив с чемоданами.
Выйдя на улицу, мы направились к машине и начали тщательно осматривать ее. Но поиски наши не увенчались успехом, и я заревела:
− Да где же она могла спрятать их, эта стерва проклятая! Если не будет документов, Гюнтер доложит своим и малышку ведь убьют, да и у нас будут проблемы.
Андрей задумчиво смотрел пару минут на автомобиль, затем сказал:
− На ней. Документы могли быть на Миллер. Мы зря ее не проверили.
− На ней?! Да она же там уже…! – испуганно воскликнула я, с ужасом думая о том, что нам нужно вернуться на то место, где сделала последний вдох немка.
− Поехали, − строго сказал Андрей, садясь в машину, которая уже через пару минут несла нас в направлении, откуда началось мое хождение по мукам в образе агента немецкой разведки.
На небе собирались тучи, закрыв собой утреннее солнце и то и дело грохочущий гром своими раскатами нарушал тишину, царящую в лесу. Выйдя из машины на том месте, где погибла Миллер со своими напарниками, я поежилась от сильных порывов ветра, предвещающего то, что скоро польет ливень.
− Тебе лучше побыть здесь, − окинув меня взглядом сказал Андрей, понимая, что зрелище будет не для моей психики.
Я молча кивнула, и усевшись на капот обхватила себя руками. Андрея не было около получаса и когда я уже не находила себе места, мечась вокруг машины, мужчина вернулся, держа в руках небольшой плоский сверток, перетянутый синей тканью. Забравшись в машину, он протянул его мне и завел мотор. Я в ужасе смотрела на бумаги в моих руках и боялась их разворачивать.
− Что такое? – спросил мужчина, видя мое замешательство.
− Это было на ней? – с подкатывающей к горлу тошнотой спросила я.
− Да, было вшито в корсет.
− Останови машину, пожалуйста, − попросила я и когда автомобиль остановился я пулей вылетела наружу и согнулась в три погибели, выблевывая весь утренний завтрак.
− Оль, что такое? − подойдя ко мне и вытирая меня своим платком спросил мужчина.
− Не могу. Как подумаю. Мы ее убили, теперь вернулись, вытащили эти документы. Противно так, − сказала я и заревела.
− Это война, это еще цветочки, − спокойно ответил мужчина, помогая мне сесть назад в машину.
Откинувшись на сиденье я в каком-то тумане думала о Миллер, лежащей там, под покровом леса, вдали от своего ребенка и родной страны. Сколько еще таких, как она, скрывала наша земля. Да и не только наша. Мужчины, женщины, дети гибли. Кому это нужно все было? Ну почему людям не жилось спокойно и человечество с периодичностью в сто лет застилала пелена безумия по имени «Война». Проведя рукой по своему лбу, я посмотрела на Андрея, который все это время беспокойно наблюдал за мной.
− Мне лучше, поехали, − спустя минут десять сказала я и, когда машина тронулась, начала дрожащими руками разворачивать сверток.
Выбросив в окно ткань, я распрямила листы бумаги и просмотрев их положила в сумочку.
− Трое офицеров работают на англичан. Все занимают достаточно высокие должности. Вот почему Гюнтеру так нужны эти документы, − проговорила я, смотря в окно. – Как она это делала и правда? Как она их так вычисляла?
− Не знаю. Внимание к мелочам порой дает ответы на такие вопросы, о чем никогда бы не подумал, не заметь ты в нужный момент чего-то. Миллер была хорошим агентом, не зря на ее счету столько раскрытых предателей Германии. Мелочи очень важны в работе агента под прикрытием, если он не немец, например. Не так отдашь честь, не так возьмешь сигару, не так накроешь на стол, дашь слабину и произнесешь слово с малейшим акцентом и все, знающий человек видит, что ты не тот, за кого себя выдаешь. Миллер была крайне внимательна, раз могла на раз и два вычислять тех, кто вел двойную игру.
− Да, была, − с грустью проговорила я. – А как же теперь будем дальше поступать с Гюнтером?
− Отдашь ему документы сегодня, ну и будем далее вести ту же игру, что и до этого всего. Нам нужен информатор. Я более чем уверен, что теперь личность Гюнтера точно заинтересует Москву больше, чем фон Герцен. Так что в наших действиях ничего не изменится. Тебе надо сделать так, чтобы Гюнтер как-то вывел нас на того загадочного человека в гражданском, о котором говорила секретарша. Он думает, что Миллер согласна теперь работать на англичан, пусть так думает и дальше. До предполагаемого отъезда в Берлин я думаю Миллер трогать никто не будет. Главное, чтобы он никого из нас ни в чем не заподозрил, иначе не оберемся проблем.
