ее играющей с Гордеевым в шахматы. Девочка так сосредоточенно смотрела на доску, что мне стало смешно и я улыбнувшись подошла и чмокнула ее в макушку. Затем протянула ей коробку и сказала:
− Это тебе.
Света оторвала взгляд от шахмат. Взяв коробку в руки, она вытащила оттуда кулон и с восхищением посмотрев на него сказала:
− Это очень дорогая вещь, мисс Миллер. Я не могу принять ее.
Присев подле девочки, я накрыла ее ладошку с кулоном своей рукой и сказала:
− Дорогие вещи это те, которые дарят нам дорогие люди. Для меня он ничего не значит. Поэтому если нравится – бери. Пусть будет у тебя. Только на улицу выносить его не стоит пока. Подрастешь и будешь в нем красоваться тогда уже где захочешь. Договорились?
− Да, конечно, − ответила девочка и подойдя к комоду бережно запрятала кулон под свои вещи.
Все время молчавший Гордеев задумчиво проговорил:
− Затея с Гюнтером не очень удачная, на мой взгляд. Его, по большому счету, просто убрать бы надо, когда поймем кто доносчик.
− Я тоже стала склоняться к такому мнению. Но, в любом случае, решать не нам, − ответила я.
− Я послежу за его домом пару дней, чтобы узнать его приблизительный режим. Во сколько уходит, во сколько возвращается, наведывается ли среди дня домой, может еще что интересное запримечу. Да и территорию нужно осмотреть хорошо. Частоту обхода патрулей, кто соседи и насколько многолюдно там. Если выманить его не удастся поближе к посадке самолета, придется действовать иначе, а для этого нужно обозначить территорию отхода на крайний случай. И ты, Оля, будь осторожней с ним, − сказал Гордеев по-отечески поцеловав меня в лоб.
Вернувшись к себе, я прилегла немного отдохнуть и проснувшись спустя пару часов и наспех поужинав, начала собираться на встречу с Гюнтером. Надев простой строгий костюм из гардероба Миллер из темно-коричневой ткани с красивой брошью на груди в виде стрелы и юбкой-карандаш с высоким разрезом сзади, который при ходьбе позволял рассмотреть стройность ног обладательницы этого чуда моды, я уложила волосы в строгую высокую прическу и накинув на откровенный вырез рубашки легкий шарфик, дабы не давать повода для фантазий немцу, поглядела на себя и устало вздохнула. Посмотрев на часы, я увидела, что время неумолимо приближается к восьми. Выйдя в коридор, спустилась к ожидающему меня в машине Гордееву, поскольку Андрей решил, что раз уж Гюнтер воспылал интересом к моей персоне, то ему лучше быть сегодня в тени, дабы не вызывать вопросы со стороны немца. Подвезя меня к кабаре мадам Лёли, Гордеев остановил машину за углом, дабы не мелькать перед Гюнтером лишний раз и я, выпорхнув на улицу, неспешно пошла к зданию. У входа уже стоял Туз и кивком головы дал мне понять, чтобы я не переживала и все под контролем. Зайдя в зал, я окинула взглядом помещение и увидела Нинку в соблазнительном красном платье, сидящую в компании явно какого-то бандита, который что-то тихо шептал ей на ухо. Нинка подмигнула мне, и я немного успокоилась, поскольку присутствие моих напарников навевало на меня чувство умиротворения. Через два столика от того, за которым сидела Нинка я увидела Гюнтера, сидящего в компании мадам Лёли, которую он о чем-то расспрашивал. Женщина испуганно смотрела на немца и отвечала короткими ответами, лишь изредка кивая головой. Увидев меня, Гюнтер небрежно махнул рукой, давая понять мадам Лёле, что их разговор окончен и встал из-за стола, приветствуя меня. Я сделала судорожный вдох и направилась к нему. Гюнтер поцеловал мою руку и помог занять мне место за столиком.
− Вы оделись как на собеседование при приеме на работу в школу, − с насмешкой проговорил немец. – Неужто я создаю впечатление такого страшного человека, что для встречи со мной нужно закутывать свои прелести по самую шею? – проговорил он, кивая на мой шарф, тщательно скрывающий мою грудь.
Хмыкнув я стащила шарф и в придачу расстегнула верхнюю пуговицу и так без того откровенного декольте.
− Вам так комфортнее будет созерцать? – зло спросила я.
− Так гораздо лучше, − уже смеясь ответил немец.
− Мужчины, − презрительно скривив губы пробормотала я себе под нос, придерживаясь нужного мне образа и доставая из сумочки нужные Гюнтеру документы.
Немец взял листы, и бегло просмотрев их скомкал и поджог. Затем небрежно бросил на стоящую подле него пепельницу.
− Надеюсь копии нет, − спросил он, затягиваясь сигарой и прищурив глаза смотря на меня.
− Отчего же нет? Есть. Вот здесь, − проговорила я, постучав пальцем по виску.
− Ну, это место хранения информации, я думаю, будет работать в нужном теперь нам направлении, − ответил Гюнтер, сделав ударение на слове «нам».
− И что дальше? – спросила я с улыбкой принимая от официанта чашку кофе.
− Дальше вы вернетесь в Берлин и будете ждать указаний уже там.
− А моя дочь? – осторожно спросила я.
− Девочка в безопасности. Я доложил наверх, что вы охотно согласились работать с нами и проблем с вашей персоной не будет. Так что ребенок в безопасности.
− Спасибо, − едва выдавила слова благодарности я из себя.
− Вы интересная женщина, Хильза. Когда мне пришло донесение о вас, то я имел представление, примерно кого увижу перед собой. Избалованную, хитрую, безжалостную и, я бы сказал, непрошибаемую ничем особу. А на деле передо мной человечная, грустная молодая женщина с цепким умом, умеющая себя преподнести в нужный момент так, как ей это необходимо. И что еще интересно. Вы пугаетесь, в какой-то момент в ваших глазах появляется едва заметная искорка испуга. Вы мастерски ее гасите, но она четко проскакивает в вашем взоре в те моменты, когда вам страшно. Неужели вы, ведя такой образ жизни, можете еще чего-то бояться? – прищурив глаза спросил немец.
Я слушала мужчину потягивая свой ароматный кофе и кляла все на свете за то, что на мою долю выпало играть эту роль. Да, черт возьми, я боялась и пугалась, и испытывала еще невесть что, чего в характере Миллер и в помине не было. И этот мужчина это видел. У меня было такое ощущение, что открой я рот и скажи еще хоть фразу, то сразу же провалю все ко всем чертям, настолько четко этот немец читал меня как книгу. Закурив сигарету, я молча
