Люфтваффе тоже должны были претерпеть изменения и, во-первых, уйти от геринговской национал-социалистической романтики во взглядах на воздушный бой (в ней не нашло отражения даже то, что практиковалось уже в 1918 году). Еще более важное изменение в концепциях люфтваффе заключалось в том, чтобы при оценке роли, которую сыграли эти силы в немецких военных операциях в целом, уйти от того, что было признано успешным в 1939–1942 годах. Это означало, что ответ на растущую угрозу ударов с воздуха со стороны англо-американских союзников должен представлять собой совершенствование системы противовоздушной обороны рейха. Это было серьезное изменение, и оно шло вразрез с укоренившимися представлениями Гитлера, чья вера во всесилие наступательных операций побудила его наносить воздушные удары по Великобритании сперва силами авиации, а затем с помощью так называемого «оружия возмездия», или управляемых ракет. Нанося удары по Англии, Гитлер интуитивно стремился защищать Германию.[159]
Эта перемена во взглядах стала еще одним ключевым решением, которое позволило Германии одержать верх в борьбе с бомбардировщиками. Для того чтобы могла произойти подобная перемена, потребовалось, чтобы Гитлер и руководство страны в целом стало принимать решения с позиций рационального и достаточно объективного отношения к событиям. Сделать та-
кое было непросто, поскольку идеология национал-социализма требовала принимать решения с позиций «расовой чистоты», и железный закон о расе и борьбе за ее утверждение доминировал над всеми остальными соображениями. Но так или иначе, это было сделано. В результате Геринг был смещен, и вместо него люфтваффе возглавил генерал Адольф Галланд, ас-истребитель, который до этого командовал истребительной авиацией ВВС Германии.[160] Люфтваффе подлежали реформации, их нужно было сделать способными побеждать в оборонительной войне.
Для этого нужно было абсолютно беспристрастно провести инвентаризацию имеющихся сил и возможностей. Бомбардировочной авиации больше не придавалось такого значения, как ранее; было сокращено производство бомбардировщиков. Оставлено без внимания предложение в первую очередь использовать появляющиеся проекты боевых реактивных самолетов для сооружения сверхскоростных бомбардировщиков «Молния». Был проведен отбор среди личного состава действующих соединений бомбардировщиков, многие из этих соединений так и остались ослабленными после направленной против Британии и неудачно проведенной операции «Штейнбок» — ответного удара на операцию «Малютка «Молния». Опытных летчиков отбирали специально для службы в составе отрядов ночных истребителей. Сокращение коснулось и программы разработки ракетного оружия «Фау». Разгром воздушного наступления бомбардировочной авиации союзников во многом ответит надеждам Германии на акт возмездия, ради которого и создавалась эта программа.
Большинство из того, что было порождено этими решениями, вплоть до 1943–1944 годов останется незаметным, но благодаря этому стало возможным массовое производство такого оружия войны, которое смогло обратить частный случай уничтожения бомбардировщиков противника в нечто, гораздо более прочное и дорогое: дневные и ночные реактивные истребители Ме.262, оснащенные поршневыми моторами истребители FW.190D (лучшие из немецких истребителей до появления самолетов с реактивной тягой), новые авиационные двигатели большой мощности и горючее для них, передовые радиолокационные станции и многое другое.
Наиболее сложным решением было то, в котором люфтваффе сумели победить Шпеера в споре за повышение тактико-технических характеристик самолетов в некоторый ущерб количеству выпускаемых машин. Шпеер исходил из того, что он должен повсеместно бороться за увеличение объемов производства боевых самолетов. Он полагал, что не так важно, если какие-то разработки устареют, гораздо важнее поддерживать высокий объем производства. На смену такому подходу, который мог привести к тому, что Германия закончила бы войну, имея большое количество устаревших истребителей, которые с пустыми баками будут ждать своей участи на запасных аэродромах, пришло одно из «ключевых решений» перехода к созданию боевых машин с высоким насыщением сложной техникой.
В люфтваффе понимали, что, имея большое количество истребителей с недостаточными тактико-техническими характеристиками, эта организация не сможет оказать реальное противодействие противнику. В силу этого было принято решение увеличить объем производства истребителей FW.190 вместо истребителя Bf.109, смену которому должны будут составить оснащенные поршневыми двигателями промежуточные истребители моделей Ме.209 и Ме.309. Они будут выпускаться до тех пор, пока в 1945 году заводы компании «Мессершмитт» не перейдут полностью на производство истребителей Me.262. В основу концепции легли слова Иоганна Штейнхоффа, одного из молодых командующих соединениями истребителей, на плечи которого легла вся тяжесть разработки боевых операций: «Война в воздухе — это война средствами боевой техники, которую, как бы ни был высок боевой дух сражающихся и их решимость победить, нельзя выиграть силами, менее совершенными в техническом отношении».[161]
Наиболее важным явилось решение о разработке и производстве реактивных истребителей. Немцы еще на ранних этапах разработки сумели оценить возможности, которые несет в себе реактивный истребитель, используемый для борьбы с бомбардировщиками, будь то днем или в темное время суток. Для того чтобы как можно скорее выйти на уровень серийного производства данных машин, они пошли на свертывание целого ряда других научно-исследовательских и опытно-конструкторских разработок.
Ими было принято решение начать производство самолета Ме.262 в качестве истребителя переходного типа, и это несмотря на все ограничения, накладываемые установленными на нем двигателями «Юмо» Юнкерса, как в силу их конструкции, так и материалами, используемыми для их изготовления. Немецкие разработчики понимали и то, что разрабатываемый истребитель Ме.262 должен представлять собой не просто истребитель, но часть единой системы вооружения, которая оснащена революционно новым оружием — ракетами R4M класса «воздух — воздух» калибром 55 мм.
Следующие решения нужны были для того, чтобы эти системы вооружений и это оружие действовали в бою с максимальной эффективностью. Главной задачей преобразования люфтваффе стало усовершенствование системы командования и штабной работы. Теперь люфтваффе предстали единой системой противовоздушной обороны, последовательно наращивающей боевую мощь своих истребителей, радиолокационных станций и зенитной артиллерии, обеспеченной хорошо продуманной системой управления боем, обеспеченной надежными наземными линиями коммуникации. Подобная реформа потребовала выдвижения нового поколения командиров из числа тех, кто стал заметен благодаря победам, добытым в кабине истребителя. Дело в том, что генералы, которые воевали успешно во времена блицкрига, не так-то легко приспосабливались к условиям оборонительной войны. Вместе с новыми командирами несли службу штабисты, которые прошли подготовку в лучших немецких традициях и представляли собой сочетание офицеров, которые до войны служили в Генеральном штабе, а затем были откомандированы в люфтваффе, а также наиболее способные летчики-фронтовики, прошедшие всестороннюю подготовку по штабной работе.
Главнокомандующим противовоздушной обороны рейха предстояло стать Галланду. Он был уполномочен принимать жесткие решения и отдавать приказы, являвшиеся обязательными не только для различных родов войск, но и для тьмы государственных и партийных учреждений, а также организаций на местах, задачей которых являлась борьба с последствиями бомбардировок. Такая концентрация властных полномочий — фактически в одних руках была собрана вся полнота ответственности за осуществление руководства войсками, за административное управление, а также за проведение исследований и организацию производства — до сих пор не встречалась в Третьем рейхе. Так же не имело примеров и такое доверие к командующему со стороны руководства государства. Однако развитие событий еще покажет, что никакие меньшие меры не могли быть достаточными, для того чтобы спасти государство, не говоря уж о том, чтобы победить.
Реакция союзников
Для достижения успеха недостаточно того, что в Германии были найдены «верные» решения. Англо-американским союзникам нужно было принять свои «неверные» решения. На тех постах, где немцы сменили свое руководство, союзники оставили свое командование неизменным. Маршал авиации Артур Харрис и генерал-лейтенант Аира Икер, которые руководили бомбардировочными операциями 1943 года, сохранили свои посты. Оглядываясь назад, можно утверждать, что решения, которые были приняты этими военачальниками в части воздушного наступления, явились следствием ограниченного представления о возможности достижения победы бомбовыми ударами авиации дальнего действия. Таким образом, ключевое решение, которое было принято англо-американскими союзниками, заключалось в том, чтобы продолжать авиационные налеты так, как это делалось до того поражения в воздухе, которое нанесли им немцы, но только большими силами и с большим упорством.
