Поскольку при принятии решений движущей силой являлись скорее действующие доктрины, а не результаты разработок и новых технических решений, никто не придавал особого значения разработке истребителя Р-38 или созданию такой модификации истребителя Р-47, которая позволила бы установить на нем два подвесных топливных бака и тем самым увеличить дальность обеспечиваемого им сопровождения. Перед войной рассматривался вопрос об установке на истребители сбрасываемых подвесных топливных баков, но тогда их посчитали излишними.[170] Тяжелые потери 1943 года не рассматривались как повод для того, чтобы сопровождение бомбардировщиков, обеспечиваемое истребителями, вышло за пределы действующих норм. Даже те истребители, которые тогда обеспечивали прикрытие, а именно Р-47 и «Спитфайр», обвинялись некоторыми в том, что из-за них снижается эффективность оборонительного оружия самих бомбардировщиков. А ведь бомбардировщику приходится выходить на цель в светлое время суток.
В военно-воздушном флоте Великобритании уже давно не имели доверия к сопровождению бомбардировщиков истребителями.[171] Здесь так жене испытывали желания обеспечивать сопровождение бомбардировщиков над территорией Германии силами своих новейших ночных истребителей «Москито». Если такой истребитель будет сбит, противник сможет получить доступ к передовым радиолокационным системам, установленным на этих машинах.
Кроме того, существовала опасность, что, выйдя из-под контроля своих наземных систем наведения на перехват цели, этот истребитель станет уязвимым для немецких ночных истребителей. Несмотря на то, что к началу 1944 года немецкие налеты на Великобританию были в общем и целом подавлены, основная масса ночных истребителей оставалась на боевом дежурстве на случай их повторения.
Проблему усложнял долгий временной цикл, который характерен для производства современного оружия, для организации и подготовки тех боевых частей, которые будут воевать, используя это оружие, а также для проведения исследований и разработок, необходимых как для того, чтобы оружие сохраняло свои тактико-технические свойства, так и для того, чтобы своевременно заменять его на новые и более совершенные модели, а также отвечать на новые разработки противника. Решение вкладывать средства в операции стратегической бомбардировочной авиации было принято задолго до конференции в Касабланке. Оно нашло свое отражение в большом круге решений, принятых США и Великобританией в течение 1941–1942 годов. Это означало, что если в 1944 году противник и сможет нанести такой удар, который положит конец воздушному наступлению стратегической авиации, то англо-американские союзники все равно не смогут отказаться от инвестирования средств в дальнюю авиацию и не станут переводить их на иные статьи расходов. Расположенный в Уиллоу-Ран большой завод Форда будет по-прежнему выпускать бомбардировщики, а не амфибийные средства для высадки десанта, и это несмотря на то, что к 1944 году они оказались ахиллесовой пятой попыток преобразовать возможности экономики непосредственно в военную силу. Случись оно так, что решение сократить количество воздушных налетов было бы принято в более ранние сроки, некоторая часть средств могла бы быть истрачена на удовлетворение самых насущных стратегических нужд союзников, а именно на сооружение амфибийных средств для высадки десанта, в особенности на сооружение БДК — больших десантных кораблей для высадки танков. В этом случае могли бы появиться предпосылки для разработки более гибкой и лучше управляемой стратегии операции. Союзники сделали ставку на стратегическую авиацию еще задолго до своих поражений в конце 1943 года. С их точки зрения, для того чтобы средства, которые расходовались на стратегическую авиацию, были бы перераспределены на увеличение выпуска БДК и на лучшую подготовку командиров стрелковых взводов, потребовались бы решения, принятые очень и очень заранее.
«Большая неделя» влечет за собой «Сильный удар»
В середине февраля немцам представилась возможность продемонстрировать впервые возросшую боевую мощь своей единой системы противовоздушной обороны. В то время ВВС США, воспользовавшись благоприятным обстоятельством в виде хорошей погоды, характерной для середины зимы в Северной Европе, серией ударов с воздуха по центрам авиационной промышленности Германии решили возвестить о том, что они возобновляют воздушное наступление. Налет преследовал двоякую цель: во-первых, остановить рост производства самолетов в Германии и, во-вторых, сделать так, чтобы поднятые по тревоге соединения истребителей люфтваффе гибли сами, напоровшись на заградительный огонь боевых построений бомбардировщиков.
В ходе напряженных воздушных боев, которые продолжались в течение двух недель и в которых то одна, то другая сторона оказывались на пределе своих сил и возможностей, американцы смогли нанести серьезный материальный ущерб нескольким немецким авиационным заводам, но, не имея прикрытия в виде истребителей дальнего сопровождения, они потеряли бомбардировщиков даже больше, чем в 1943 году. Потери немецкой стороны от огня истребителей ближнего сопровождения и пушек самих бомбардировщиков были отнюдь не незначительными. Однако при отсутствии стратегических истребителей дальнего действия, которые могли бы принести войну прямо на базы истребителей противника, получалось, что та система борьбы с бомбардировщиками, которая работала так эффективно в 1943 году, не только нисколько не страдала, но и получала дальнейшее усовершенствование.
После налетов «Большой недели», которые дались дорогой ценой, ВВС США снова изменили направление удара и, как Харрис и просил их сделать, начиная еще с октября, присоединились к ВВС Великобритании на заключительном этапе «Сражения за Берлин». Разработка планов дальних рейдов с целью нанесения серии воздушных ударов по Берлину в светлое время суток велась даже тогда, когда закончилась операция «Большая неделя». Немцы, которые понимали, что планируемое англичанами длительное воздушное наступление на Берлин вероятнее всего приведет к тому, что они окажут давление на американцев, убеждая их присоединиться к боевым действиям, готовились к встрече одновременно с союзниками.
Руководство люфтваффе не рассматривало разгром воздушного наступления бомбардировщиков просто как заключительный этап некоего производственного процесса. Они совсем не считали, что выделение значительно увеличенных средств на оборону рейха само по себе неизбежно обеспечит большое число сбитых бомбардировщиков. Им было ясно, что то оперативное искусство, благодаря которому стало возможным большинство побед в первые годы войны, зачастую полностью отсутствовало в военной кампании по отражению налетов бомбардировщиков. Реформы в командном составе и в боевой технике, проведенные до 1943 года, в 1944 году позволили люфтваффе применять на практике такие решения, которые они не могли использовать в предыдущих воздушных боях.
Принципы изоляции и уничтожения группировок противника лежат в основе немецкого способа ведения военных действий еще с XIX века, с времен генерала Альфреда фон Шлифена и его анализа сражения при Каннах. Однако в 1943 году люфтваффе не имели возможности использовать эти принципы для отражения атаки бомбардировщиков. Хотя они были в силах обеспечить общий высокий уровень потерь среди атакующей авиации в целом, немцы были обеспокоены тем, что, если союзники этого захотят, они смогут позволить себе такие потери, поскольку имеют превосходство в живой силе и в промышленном потенциале. Точнее говоря, немцы были способны нанести большой урон противнику, однако не в их власти было проведение воздушного боя в стиле сражения при Каннах на принципах решительной концентрации сил на отдельной группировке противника и ее последующего уничтожения. Если будет разгромлена какая-то часть сил неприятеля, ее восстановление не будет сводиться просто к пополнению пусть поредевших, но существующих рядов опытных бойцов. Поэтому немецкий план был нацелен на полное уничтожение групп самолетов в боевых порядках бомбардировщиков аналогично тому, как могут быть полностью уничтожены дивизии неприятеля в наземных боях. Позднее это будет названо стратегией удара по репродуктивной способности вооруженных сил противника.
Тем не менее в феврале 1944 года немцы начали работу над планированием того, что получило название «Большой удар».[172] Эта операция будет попыткой сосредоточить весь корпус немецких истребителей-перехватчиков на пути группы бомбардировщиков из тех, что совершают налет в светлое время суток. Свой выбор для нанесения контрудара Галланд остановил на первом дневном налете американских бомбардировщиков на Берлин. Он верил, что такой налет не за горами. Для предстоящего контрудара истребители были собраны из всех областей рейха. Отдельные отряды истребителей были объединены в более крупные соединения, которые, действуя вместе, будут способны образовать большие авиационные формирования с высокой степенью концентрации машин. Благодаря этому для встречи приближающейся армады американских бомбардировщиков дальнего действия в воздух можно будет поднять более 1 000 перехватчиков, может быть, даже около 3 000 машин.
