Тем не менее в феврале 1944 года немцы начали работу над планированием того, что получило название «Большой удар».[172] Эта операция будет попыткой сосредоточить весь корпус немецких истребителей-перехватчиков на пути группы бомбардировщиков из тех, что совершают налет в светлое время суток. Свой выбор для нанесения контрудара Галланд остановил на первом дневном налете американских бомбардировщиков на Берлин. Он верил, что такой налет не за горами. Для предстоящего контрудара истребители были собраны из всех областей рейха. Отдельные отряды истребителей были объединены в более крупные соединения, которые, действуя вместе, будут способны образовать большие авиационные формирования с высокой степенью концентрации машин. Благодаря этому для встречи приближающейся армады американских бомбардировщиков дальнего действия в воздух можно будет поднять более 1 000 перехватчиков, может быть, даже около 3 000 машин.
Первый «Большой удар» при первом дневном налете американских бомбардировщиков пришелся на Берлин, состоявшемся 6 марта 1944 года. Воздушный бой вылился в крупнейшее сражение в воздухе с начала войны. Бомбардировщикам США удавалось пробиться к цели, отбомбиться и лечь на обратный курс, но несколько формирований ударной группы бомбардировщиков оказались либо уничтоженными полностью, либо от них осталась всего лишь горстка машин. Общие потери налета превысили потери, из-за которых были прекращены дневные бомбардировки в октябре 1943 года. Галланду удалось найти способ, благодаря которому был резко улучшен главный показатель: количество самолетовылетов истребителей противовоздушной обороны рейха, потребное для того, чтобы сбить один бомбардировщик. Во время воздушных боев 1943 года этот показатель приближался к 10. Теперь, после того как стали заметными качественные перемены, а также укрупнение форсирований в корпусе истребителей, этот показатель стал снижаться. Более совершенная система противовоздушной обороны означала: теперь будет меньше неудачных самолетовылетов, в которых перехватчик был бессилен остановить атаку бомбардировщика.
В течение последующей недели военно-воздушные силы армии США еще два раза приняли участие в битве за Берлин. Потери были высокими с обеих сторон, но, поскольку бомбардировщики не имели прикрытия из стратегических истребителей дальнего действия, которые могли бы навязать бой перехватчикам, в конце концов господство в небе над Берлином осталось за люфтваффе, так же как в 1940 году оно осталось за военно-воздушными силами Великобритании в небе над Лондоном. Не имея прикрытия стратегических истребителей, способных не дать немецким перехватчикам вести по бомбардировщикам эффективный сосредоточенный огонь, военно-воздушные силы США, вынужденные допускать, чтобы двухмоторные истребители противника расстреливали на выбор их отстающие машины, оказались вынужденными уступить оперативную инициативу в небе корпусу истребителей люфтваффе.
Бомбардировочные операции перед вторжением
После серьезных потерь, которые ВВС США понесли в небе над Берлином, и после того, как в марте 1944 года достигли своего пика потери военно-воздушного флота Великобритании, бомбардировщики которого совершали налеты на Нюрнберг, стратегическая авиация стала наносить свои удары по целям в порядке поддержки подготавливаемого вторжения. Несмотря на протесты американских летчиков, были прекращены бомбардировки промышленных центров Германии; несмотря на протесты английских летчиков, были остановлены воздушные налеты на крупные города Германии. Теперь стратегическая бомбардировочная авиация союзников использовалась для нанесения ударов по транспортным коммуникациям и по тактическим целям на территории Франции. То обстоятельство, что Германия свернула программы работы над «оружием возмездия», позволило ограничить дальние рейды бомбардировщиков только налетами на ложные стартовые площадки, предназначенные якобы для запуска ракет Фау-1. Но в это же время гораздо большую стратегическую важность приобрели бомбардировочные операции в период перед вторжением. Становилось все более и более ясно, что удары, наносимые по немецкой промышленности, не ограничат обеспечение вооружением и горючим в тех объемах, которые будут потребны немецкой армии в предстоящих боях.
Фактически этими поражениями было аннулировано принятое в Касабланке решение придать основное значение налетам бомбардировочной авиации. Что не поддавалось аннулированию с такой же легкостью, так это совместные решения союзников вкладывать большие средства в воздушную войну и в развитие стратегической бомбардировочной авиации, принятые ими в 1941 и 1942 году. Рузвельт, Черчилль, Комитет начальников штабов, а также Эйзенхауэр и его штаб при Ставке Верховного командования союзных войск в Европе никогда не были единодушны в вопросе о том, насколько правильным является решение сделать бомбовые удары с воздуха краеугольным камнем стратегии. У авиаторов, которые руководили проведением бомбардировок, никаких разногласий не было, и, таким образом, они получили возможность действовать по своему усмотрению. Теперь, когда результатом их действий стали большие потери при малых достижениях, а также большие издержки в политике, которые они повлекли за собой, союзное руководство приняло решение видоизменить стратегию авиации. Однако, после того как были объединены потери стратегической авиации в прошедших двух воздушных наступлениях, переход к бомбардировочным операциям подготовки к вторжению обеспечил союзникам отсрочку, необходимую для восстановления потерь. Они также получили возможность планировать возобновление рейдов бомбардировочной авиации, как только войска вторжения закрепятся на берегу.
Поскольку немецкие истребители в то время были в основном стянуты для защиты воздушного пространства собственно рейха, и поскольку они оказались вне пределов досягаемости истребителей союзников, существовало мнение, что бомбардировочные операции подготовки к вторжению вынудят люфтваффе вернуться на базы в пределах дальности полета союзной истребительной авиации. В силу того, что начиная с 1943 года боевая мощь люфтваффе продолжала возрастать, но при этом большая часть самолетов оказалась сосредоточенной в Германии, превосходство в воздухе придется обеспечивать скорее после начала вторжения, а не за счет побед над истребителями люфтваффе, одержанных в месяцы, предшествующие вторжению.
Однако растущая интенсивность воздушных операций в небе над Францией и высокая вероятность того, что вторжение произойдет летом 1944 года, привели к тому, что мнения в немецком высшем командовании разделились вновь. Как поступить с корпусом истребителей люфтваффе, который только что был усилен? Стоит ли его держать в резерве, с тем, чтобы быть готовыми к обороне, как только возобновится воздушное наступление стратегической авиации союзников? Или же его нужно бросить в бой для обеспечения превосходства в воздухе во время вторжения англоамериканских войск?
Но поражение, которое испытали стратегические бомбардировщики, послужило не только тому, что истребители люфтваффе приняли участие в боях за Нормандию. Немцы доставили туда из Германии большое количество зенитных орудий калибром 88 мм и смогли развернуть их позиции на путях вторжения. Более того, поражение воздушного наступления бомбардировщиков позволило дополнительно укрепить рубежи береговой обороны в Нормандии, поскольку благодаря ему оказалось возможным направить сюда для сооружения Атлантического вала сталь и бетон, которые в противном случае были бы использованы в интересах германской промышленности для сооружения подземных заводов.[173]
Галланд упорно настаивал на том, чтобы истребители оставались в составе стратегического резерва, заявляя, что, коль скоро они одержали победу в борьбе со стратегическими бомбардировщиками, не следует посылать их просто для обеспечения прикрытия с воздуха войскам, которые ведут бой на земле. Но с его мнением не стали считаться. Отказавшись от участия в том, что наверняка станет решающим сражением за Францию, люфтваффе не смогли бы по-прежнему рассчитывать на большую долю ресурсов рейха. Но как только немецкие истребители оказались во Франции, они сразу же оказались вполне в пределах радиуса действия превосходящего количества высокоэффективных дневных истребителей британских и американских ВВС.
Вторжение
Несмотря на то, что большинство их истребителей и штурмовиков пришлось выводить ближе к линии фронта, спустя недели после того как началось вторжение, победившие в боях с бомбардировщиками люфтваффе в полной готовности встретили день высадки десанта в июне 1944 года. Последовавшие вслед за этим воздушные сражения в небе Нормандии оказались самыми крупными за весь период войны. В условиях, когда обе стороны старались сохранить господство в воздухе и одновременно держать под своим контролем объекты на земле, воздушное сражение приобрело сходство с воздушными боями на Курской дуге в июле 1943 года, только оно оказалось еще более многоплановым и большим по масштабам. Немцы оказались способными бороться за господство в воздухе в течение всего июня и июля. Немецкие штурмовики могли наносить значительный ущерб, пролетая над морским берегом, забитым людьми и техникой.
