и о чём-то спорили.
— Значит, поедете по короткому, через Латвию, — убеждал отца Леонида полковник. — До границы рукой подать, а там помчитесь по дорогам Евросоюза.
— На моей шарабайке только мчаться! — фыркнул священник. — Коровы — и те засмеют! И водила из меня тот ещё. Дальше области никогда не выезжал. Из Пскова ж летают самолёты на Варшаву. Может, лучше по воздуху. Как думаете? И быстрее получится.
— В том-то и дело, что не получится! Ближайший рейс вечером. Ну, долетите за час, пока погранконтроль пройдёте, выйдете в Варшаве. До Мальборка ещё километров триста, ночью только доберётесь, потеряв столько времени. А если на авто не мешкая поедете, так засветло на месте будете. Я вам свою машину отдам, не переживайте. Полетите с ветерком.
— Ага! В ближайший кювет или отбойник. Говорю ж тебе — не привык я к скоростям. Чего сам не хочешь за руль?
— Да не могу я! — в сердцах шёпотом воскликнул полковник. — Невыездной под своими документами, а других с собой нет! Кто ж знал, что так всё резко закрутится? И расследование у меня полуофициальное, не могу открыто людей привлекать. А пока согласую все нюансы, время упустим. Но, учитывая необычность ситуации, не факт, что меня досрочно на пенсию не отправят, если такое в рапорте подам. Тут надо быстро действовать. Если всё выйдет — так победителей не судят. А если не выйдет — так и судить будет некому и некого. Отец Леонид, на тебя одна надежда.
— Я-то что? Готов хоть сейчас в дорогу. — Батюшка взъерошил бороду. — Только самому боязно. Возраст не тот, давление прыгает, зрение подводит. Мне бы напарника какого, чтоб машину вёл.
— Я с вами поеду! — громко заявила Маша, вставая с дивана. От ночной усталости и нервозности не осталось ни следа. Мысли в голове были ясные и чёткие, забинтованное предплечье совсем не болело. — Вы ведь в Мальборк собираетесь?
Оба мужчины обернулись и посмотрели на неё.
— Давно не спишь? — поинтересовался священник.
— Достаточно, чтобы понять, что вы боитесь ехать далеко и быстро. Что за гадость вы мне ночью подсунули? Заснула, как от снотворного, теперь пить сильно хочется. — Маша подошла к столу, налила себе холодного чая и залпом выпила.
— Не ворчи, Мария. То не гадость, а целебная настойка на травах, — пророкотал отец Леонид, придвигая женщине бутылку с водой. — Придающая сил.
— Вы как себя чувствуете? — спросил полковник, кивая на Машину руку.
— Замечательно, благодаря заботам батюшки. — Маша села на лавку возле Титова и заглянула ему в глаза. — Так что? Вы мне уже полностью верите? Нашли Райнера Штольца?
— Нашли, — кивнул мужчина. — Благодаря вашему потерянному телефону. Вот он, — полковник протянул Маше смартфон. — Вы его недалеко от машины выронили. Здешние пограничники местоположение по сигналу быстро вычислили и прибыли на место происшествия. К делу уже подключились криминалисты, фотографии трупа переданы мне. Предварительная сравнительная экспертиза подтвердила схожесть убитого с Райнером Штольцем.
— Вот и хорошо, — вздохнула Маша.
— Также на месте был обнаружен раздавленный шприц…
— Это я нечаянно наступила.
— … со следами сильного транквилизатора, — продолжил Титов. — Думаю, что его вкололи вашему мужу, то есть, Готтлибу, чтобы беспрепятственно увезти с собой. Непонятно только, зачем?
— Вы сказали, что этим делом занимаются пограничники. Значит, они не пропустят Мартина Вебера через границу? — с надеждой спросила Маша. — Он не сможет отсюда уехать?
Полковник кашлянул:
— К сожалению, ему уже удалось это сделать. Он ушёл в Эстонию.
— Как? — воскликнула женщина.
— Вероятно, прибегнув к помощи контрабандистов, через Чудское озеро. А может, готовился к такому варианту отступления. Недалеко от берега был обнаружен брошенный внедорожник со следами крови на сиденье. Вы ведь говорили, что Готтлиб ранен…
— Боже мой, — Маша в отчаянии обхватила голову руками. — Значит, немец уже на пути в Мариенбург! Тогда что мы здесь сидим? Отец Леонид! Берите трубу Архангела и поедем скорее!
— Постойте, не надо пороть горячку, — успокоил женщину Титов. — Во-первых, насколько я понимаю, Мартину Веберу ничего не известно о трубе Архангела Михаила, и в этом у нас перед ним огромное преимущество. Во-вторых, немец потерял несколько часов, перебираясь через озеро. Тем самым он совершил крюк, а вы поедете по прямой. В-третьих, он не супермен, а человек из плоти и крови, которому требуется хотя бы кратковременный отдых. В-четвёртых, он путешествует не сам по себе, а с грузом — мужчиной без сознания. Значит, Вебер побоится ехать по трассам, на которых встречаются пункты дорожной полиции, а выберет второстепенные дороги, удлиняющие его путь.
— А вы можете сообщить европейским властям об опасном преступнике, движущемся к Мальборку?
— Могли бы, — усмехнулся полковник, — если бы знали, о ком сообщать. Боюсь, они нас неправильно поймут, если мы подадим фото Мартина Вебера времён войны. Наверняка этот человек, в отличие от напарников, сменил внешность. Как он выглядит, мы не знаем. Под какими документами живёт — тоже. Можно было бы подать ориентировку на Готтлиба как на Кирилла Воронцова, но в базах это совсем другой человек. — Титов помолчал немного, нахмурившись, а потом продолжил: — Я вот всё не могу взять в толк — зачем он понадобился Мартину Веберу? К чему такой риск? Такие неудобства? Тащить через границу здорового бесчувственного мужчину, затем ехать с ним около тысячи километров! Зачем, когда в руках гауптштурмфюрера есть всё необходимое — заграждающая печать и ключи?
— Кажется, я знаю зачем, — тихо сказала Маша и сама похолодела от собственной догадки. — Он хочет принести его в жертву.
— Что⁈ — удивлённо воскликнули мужчины.
— Да-да, в жертву! В письме Людвига фон Мирбаха есть слова о том, что один из рыцарей должен взойти на алтарь в качестве жертвы. Только настоящий рыцарь! Готтлиб прочёл мне эти слова и вспомнил — перед отправкой в будущее штандартенфюрер говорил офицерам СС, что один должен быть готов умереть ради возрождения рейха и ордена. В письме старик почему-то утверждает, что никто из членов современного Тевтонского ордена не годится, и Мартин Вебер знает об этом. Его напарники погибли, остаётся он сам. Но кому же хочется умирать? Каким-то образом он догадался, что Готтлиб — настоящий, поэтому и везёт его, чтобы выполнить задание и при этом сохранить
