Просто зайди внутрь, — отчитывает меня стоящий рядом Уайлдер. — Если только ты не струсила перед поездкой в Кратос. В таком случае я поддержу твое решение не входить. Мы можем вернуться в твою комнату.
Я качаю головой, улыбаясь.
— Хорошая попытка, но раз уж ты отказываешься просить о визите или ехать с нами в тюрьму, нам с Джексоном придется искать другой путь.
Уайлдер хмурится, и я вздыхаю. Я всё понимаю. Его отец — убийца, чьи действия привели к смерти Дезире, но я также думаю, что встреча с Мораном помогла бы Уайлдеру окончательно закрыть эту главу. К тому же, если Моран знает о письмах, Уайлдеру должно быть любопытно, как они к нему попали.
Я слышу, как бабушка приглашает всех занять свои места, чтобы начать первую часть празднования Самайна, и прикладываю ладони к раздвижным дверям. Оказавшись внутри, у меня будут считанные минуты, чтобы завести разговор о Кратосе.
— Подожди, — настойчиво произносит Уайлдер.
— Что такое? — время не ждет.
— Ты кое-что забыла, — говорит он. Мое сердце пропускает удар. Его руки ложатся на мои бедра, обтянутые длинной черной юбкой, и мир пускается в пляс, когда он целует меня. Я поворачиваю голову, чтобы углубить поцелуй, и жар заливает щеки. Если он пытается отвлечь меня от входа в зал, у него это получается.
Джексон откашливается.
— Не хочется прерывать идиллию, но сюда кто-то идет.
Уайлдер стонет мне в губы, но всё же отстраняется.
Я пытаюсь отдышаться, прислонившись к двери. Со стороны Уайлдера это было необычайно смело — поцеловать меня там, где нас мог увидеть кто угодно. При этой мысли в животе порхают бабочки. Его самодовольная улыбка говорит о том, что ему тоже нравится эта игра в прятки, хоть он в этом никогда и не признается.
— Поговорим позже, — бросаю я, когда он отходит.
Как только мы расходимся, гул призраков возобновляется. Когда-нибудь мне придется выяснить, почему рядом с ним они замолкают, но это подождет до момента, когда мы найдем письма, и я буду в милях от границы Короны, предоставленная самой себе. В прошлом году я узнала, что на Самайн призраки звучат громче — когда завеса между мирами становится максимально тонкой. Несмотря на то, что ранее я приняла две дозы подавителей магии, они всё равно болтают у меня в голове. Их голоса звучат глухо, будто они пробиваются сквозь барьер или кричат из-под воды.
— Обязательно поговорим, — отвечает он, и я улыбаюсь.
Я не знаю, что между нами происходит, но после «Маленькой смерти» всё изменилось. Я хочу продолжать целовать его, и чувствую, что он хочет того же. Но я уезжаю из города. Мы не можем быть вместе. Не то чтобы он этого хотел. Он хочет просто переспать. Но если бы это было единственным его желанием, он бы не стал рисковать жизнью в яме ради меня. Слишком высокая цена за то, чтобы просто затащить меня в постель.
— Пойдем добывать приглашение в Кратос, — говорю я.
Я раздвигаю створки дверей и вхожу в столовую. Придворный моей бабушки объявляет о моем прибытии, раздается скрежет стульев о половицы. Совет и их семьи встают, чтобы поприветствовать меня. Я склоняю голову в знак признания.
Пока я ищу свое место, ко мне подходит слуга.
— Её Величество велит каждому вытянуть одну.
Форменный лакей подносит мне поднос, на котором веером разложена колода Таро с кружевным узором на рубашках.
По традиции я выбираю карту и, не глядя, прижимаю её к груди. Когда придет время, мы все прочитаем свой гороскоп на грядущий сезон. Это любимая забава бабушки Джорины на Самайн.
— Погоди, пока не увидишь его сама! — доносится восторженный голос матери, когда я прохожу мимо. Она щебечет что-то соседке. — У коронационного платья Ли шлейф длиной в пятнадцать метров!
Кажется, это перебор.
Я прохожу мимо Дона, беседующего с советницей Янус Дайер. Когда её темные глаза встречаются с моими, шею обдает холодным потом. Я мгновенно забываю о матери и проклятом платье, молясь, чтобы чувство вины не было написано у меня на лбу. Но Янус лишь вежливо улыбается. Если она и помнит наш разговор на балу, то не подает виду.
После выписки из больницы Янус созвала пресс-конференцию, чтобы защитить свою репутацию. Она утверждала, что её отравили, а не что она была пьяна, но её рейтинг доверия рухнул, так как доказательств не нашлось. Люди верят в худшее, и, вероятно, именно поэтому «Маг» до сих пор не обнародовал видео со мной, Уайлдером и демоном.
С трудом я нахожу свое место. Беннетт едва заметно улыбается мне, но я бросаю гневный взгляд поверх него на мать — это она составляла план рассадки. То, что меня посадили слева от бывшего, знаменует скорую свадьбу. Это древняя традиция, которой в современном обществе ведьм почти не следуют, но жест явно не был случайным. Мать усмехается мне, давая понять, что она прекрасно знает, что делает.
— Что ж, это счастливая ночь для нас, Эдит. Нам выпала честь ужинать с принцессой, — говорит надзиратель Грей с противоположной стороны стола. Он сидит рядом со своей женой, бывшей советницей Эдит Грей. Надзиратель подталкивает её своим массивным плечом. Несмотря на изнурительную работу, это крупный мужчина лет под семьдесят с добродушным круглым лицом.
— Счастливая для нас, — отвечает Эдит тоном, пропитанным недовольством. — А я-то думала, что весь вечер мы будем обречены на омерзительную компанию Беннетта. Впервые в жизни я с нетерпением ждала тихого ужина.
Я сдерживаю гримасу. Видимо, отношения в семье Грей всё еще натянуты после того, как Беннетт узурпировал место бабушки в Совете. Эдит выглядит острее бритвы в своей черной блузе и жемчугах. Сердце пропускает удар. Вполне возможно, что Беннетт солгал о её диагнозе.
— Рада видеть вас, надзиратель и миссис Грей, — говорю я, опускаясь на стул рядом с Беннеттом.
Я выпрямляю спину — и не из-за шепотков о нас с Беннеттом, которые поползли по столу, а из-за обжигающего взгляда Уайлдера, который я ловлю поверх головы Эдит. Он и Джексон стоят с другими гвардейцами у одного из выходов прямо за мной. Судя по напряженному лицу, Уайлдер тоже в курсе свадебных традиций.
Я понимаю, как это выглядит со стороны, но это нужно для дела. Уайлдер остынет, когда мы будем праздновать моё разрешение на вход в Кратос. Часть меня хочет, чтобы он передумал и поехал в тюрьму вместе с нами, но я уважаю его нежелание видеть отца, каким бы целительным это ни казалось.
Справа от меня появляется служанка. Она берет салфетку и,
