не завоюет государственную власть, а объединение пролетариев не только в одной стране, но и во всех господствующих странах мира не продвинется настолько далеко, что конкуренция между пролетариями этих стран прекратится и, по крайней мере, решающие производительные силы будут сосредоточены в руках пролетариев» [19]. Таким образом, рабочие должны первоначально поддержать любую буржуазно-демократическую революцию, сохраняя свою независимую и, по возможности, вооруженную организацию; в случае успеха этой революции рабочие должны продолжать давление, требуя национализации земли и создания единой и высокоцентрализованной республики. Лозунг, предложенный Марксом в конце Обращения, – «революция в постоянстве» – не означал, что он верил в скорую пролетарскую революцию в Германии, хотя считал ее вероятной во Франции и гораздо более сдержанно, чем позже, оценивал вероятность экономического кризиса. В конце Обращения Маркс говорил о «длительном революционном развитии» и дал такой последний совет немецким рабочим: «…они сами должны сделать все возможное для окончательной победы, выяснив свои классовые интересы, заняв как можно скорее позицию независимой партии и не позволяя себе ни на мгновение соблазниться лицемерными фразами демократических мелких буржуа, чтобы отказаться от независимой организации партии пролетариата» [20].
Обращение было принято и перепечатано кёльнской группой, поскольку в нем не нашли никаких заговорщических тенденций, и Бауэр продолжил подобным образом посещать группы во всех частях Германии. По возвращении он проезжал через Кёльн, где в адрес лондонской инициативы прозвучала некоторая критика на том основании, что Маркс распустил Союз в 1848 году и официального восстановления до сих пор не случилось. Однако это не являлось мнением большинства кёльнской группы, и в целом миссия Бауэра была признана Центральным комитетом успешной.
Точное влияние Союза коммунистов в Германии оценить трудно [21]. По-видимому, его членами были в основном интеллектуалы из среднего класса, которые часто имели довольно идеализированное представление о пролетариате, и единственным средством достижения практического влияния для них был контакт с рабочими ассоциациями по образцу лондонской группы. Эти ассоциации – ответ на прямые социальные потребности – проводили открытые выборы, осуществляли строгий контроль над избранными представителями и концентрировались на практической деятельности, такой как взаимопомощь и формальное образование. Несмотря на то что в некоторых городах – например, в Кёльне и Франкфурте – влияние членов Союза на ассоциации было значительным, грандиозные заявления, сделанные в Июньском обращении Лондонского Центрального комитета, не следует принимать за чистую монету.
Хотя в этом втором Обращении по-прежнему говорилось, «что скорое начало новой революции не за горами» [22], его тон и цель отличались от Мартовского обращения: в нем утверждался верховный авторитет Лондонского Центрального комитета, когда тот сталкивался с претензиями на отдельную автономию, выдвинутыми, например, организацией немецких беженцев в Швейцарии, а также другими группами, все из которых действовали в самой Германии. В Обращении давался довольно оптимистичный отчет о состоянии Союза в Бельгии, Германии, Франции и Англии, а также откладывался Генеральный конгресс, о котором просил Кёльн. Напыщенный стиль документа, отсутствие реализма и чрезмерный оптимизм в отношении контактов с рабочими организациями и армией заставляют сомневаться в том, что Маркс и Энгельс играли большую роль в его составлении, хотя, должно быть, согласились с его окончательной формой, поскольку никогда не дезавуировали его – и он даже был перепечатан Энгельсом. Послание не полностью достигло своей цели, поскольку между Лондоном и кёльнской группой все еще существовали разногласия: последняя всегда рассматривала себя не более чем как пропагандистское общество и гневно обвинила Маркса в «небратском поведении», когда он обвинил их в «недостатке решительности» [23]. В сентябре в Лондоне должен был состояться Генеральный конгресс, но раскол в Центральном комитете в сентябре 1850 года помешал ему состояться.
В Обращении к немецким группам также сообщалось о контактах Центрального комитета с французскими и английскими революционными партиями. В конце 1849 года Маркс посетил ужин, организованный левым крылом распадающегося чартистского движения, известным как «Братские демократы», лидера которого (Джорджа Харни) Маркс знал по предыдущему пребыванию в Лондоне. На ужине Маркс познакомился с изгнанными лидерами партии Бланки, и в апреле 1850 года было создано Всеобщее общество коммунистов-революционеров. Его подписали Маркс, Энгельс и Виллих от немцев, Харни от англичан, Видиль и Адам от французов. Первый из шести уставов, составленный в духе Мартовского обращения, гласил: «Цель общества – свержение всех привилегированных классов и подчинение этих классов диктатуре пролетариата путем постоянного поддержания революции до осуществления коммунизма, который станет последней организационной формой человеческой семьи» [24].
Устав был написан на французском языке и составлен Виллихом. Универсальное общество также начало осуществлять революционную пропаганду; Бартелеми, один из самых ярких учеников Бланки, сообщал своему лидеру: «Мы начали вместе с немецкими коммунистами составлять революционное руководство, содержащее пронумерованный список всех мер, которые народ должен будет принять сразу после революции» [25]. Общество не пережило раскола в Союзе коммунистов, когда большинство бланкистов перешло на сторону Виллиха. Однако оно добилось временного объединения европейских левых после 1848 года и как таковое стало предтечей Первого интернационала.
Ключевым фактором всей политической деятельности Маркса в 1849–1850 годах являлось его стремление основать газету, которая продолжила бы ту роль, которую сыграла Neue Rheinische Zeitung в революциях 1848–1849 годов. Еще до отъезда из Парижа у него уже были конкретные планы по созданию журнала, который должен стать местом сплочения его разрозненной «партии». Его название Neue Rheinische Zeitung – Politisch-Ökonomisch Revue[93] указывало, во-первых, на преемственность с предыдущей газетой, во-вторых, на намерение превратить его в ежедневное издание, как только «обстоятельства позволят вернуться в Германию» [26], и, наконец, на тесную связь, которую Маркс видел между социально-экономическими исследованиями и политической деятельностью.
Последние месяцы 1849 года были заняты поиском авторов и издателя. В декабре Теодор Хаген, член Союза коммунистов, сообщил Марксу, что гамбургский издатель Шуберт готов взяться за рецензию. Шуберт взял на себя 50 % всех доходов, чтобы покрыть расходы на публикацию, а все остальное, включая распространение (через агентов, бравших комиссионные), было возложено на Маркса, который взял на себя все расходы. В надежде собрать 500 фунтов стерлингов было предложено долевое участие, а Конрад Шрамм собирался отправиться в Соединенные Штаты при поддержке чартистов и бланкистов, чтобы собрать там деньги: но ни тот ни другой план не был реализован. Задержки произошли и с публикацией: предполагалось, что она выйдет 1 января, но Шуберт не получал рукописи в течение всего января, отчасти из-за болезни Маркса в конце месяца. Рукопись все же поступила в начале февраля, но из-за нехватки бумаги у печатника и его трудностей с расшифровкой «ужасного почерка» Маркса [27] публикация была снова отложена. Кроме того, Шуберт был обеспокоен возможностью судебного преследования и считал, что Маркс, как редактор, должен смягчить статьи, поскольку
