Волновался за тебя вчера?
— Какой Костя? — она моргает, потом тянет: — А… да. Конечно, волновался.
Ответ странный.
Слишком небрежный.
Я чувствую, как во мне просыпается знакомое материнское беспокойство — то, которое не отпускает никогда.
— Томе понравился телефон? — спрашиваю, чтобы сменить тему.
— Ой, она в полном восторге! — бурчит Тася, закатывая глаза. — Теперь хранит его в пакетике, будто это не телефон, а бриллиант.
Потом добавляет тише:
— Ничего, что мы её там оставили?
Я вздыхаю.
— Она сама не захотела ехать.
Да и Северов бы примчался — а я не хочу никого видеть.
На утро всё равно приходится.
Понедельник. Рабочий день.
Жизнь не спрашивает, готова ли ты. Просто кидает в рутину, как в холодную воду.
Тяжёлый взгляд Северова встречает меня прямо на парковке администрации.
Глава 52.
— Ты снесла мне ворота, — без приветствия.
Вот уж кто умеет испортить утро.
Но, по крайней мере, лицо у него не злое — скорее оценивающее. Как будто решает, кого я сегодня больше похожа: на героиню-дурочку или на стойкую женщину после апокалипсиса.
— Ну, спиши из моей зарплаты, — отвечаю спокойно.
— Томе ваш поход очень понравился, — произносит он уже мягче, пропуская меня вперёд.
Шагает за мной. Его шаги отзываются в спине.
— Был у неё? — спрашиваю, стараясь, чтобы голос не дрогнул. Мы, очевидно, решили опустить тот факт, что он запер меня в своём доме и отказался выпускать «до особых распоряжений».
— Да, — отвечает просто. — Она выглядит отдохнувшей. Рассказала про Синицына.
Пауза. Потом, чуть подозрительно:
— Как он вообще вас нашёл? Ты позвонила?
Мы идём по коридору, устланному коврами — шаги звучат мягко, зато слова бьют громко.
— Мне кажется, умирай я, он был бы последний, кому я позвонила, — фыркаю.
Подробности опускаем.
Моя глупость, моя слабость, мои колени на мокрой траве — всё останется там, в той палатке.
И пусть даже это было настолько хорошо, что вспоминать больно.
— Скорее всего, по геопозиции Таси, — добавляю. — Она любит её всем раздавать.
— Не хочешь своей геопозицией со мной поделиться? — не отстаёт Артемий.
Мы застреваем на перекрёстке коридоров — ему наверх, мне влево, в мой кабинет.
— Походов в ближайшее время у меня не намечается, — отвечаю с усмешкой. — Так что ты всегда знаешь, где я.
— Ну я бы предпочёл вечером точно знать твоё местоположение.
И желательно, чтобы оно было напротив меня за ужином.
Вот этого я и боялась.
Не потому что не ожидала — потому что надеялась, что он даст мне время прийти в себя.
Пожить без мужчин, без выяснений, без вины.
— Несмотря на расхожее мнение, что все разведёнки сразу ищут широкое мужское плечо, чтобы поплакаться, — говорю, — мне это не нужно.
Мне нужно время. Прийти в себя. Побыть одной.
Провести время с дочерью. С подругой. С мамой — в конце концов.
Он усмехается.
— Пусть так, — кивает. — Только не затягивай. Мы с тобой уже не молодые.
Пауза. Потом буднично:
— И я бы хотел, чтобы ты поучаствовала в Сибирском проекте по помощи детям.
«Поучаствовала» — это значит на месяц лететь с ним в Новосибирск.
Жить в одном отеле. На одном этаже.
И каждый вечер ужинать «для обсуждения рабочих вопросов».
— Там, вроде, хватает желающих, — отвечаю, сохраняя лицо.
Холодный профессиональный тон — мой спасательный жилет.
— Любые желающие нуждаются в опытном руководителе, — отвечает Артемий спокойно. — А лучше тебя я не знаю никого.
— Ну, это ты просто мало кого знаешь, — не удерживаюсь. — У тебя слишком ограниченный круг общения.
Он улыбается — чуть цинично, чуть устало.
— Смешно, — произносит. — Но решение всё равно за мной.
— Едем через неделю, когда подготовят помещения для центра «Дар».
Я поднимаю взгляд.
— А ты, кстати, там тоже хочешь пару девочек усыновить?
Страна большая, а страниц в паспорте у тебя ещё много.
Он смеётся.
— Да ты сегодня прямо сыплешь остротами. После избавления от мускулистого балласта мозги прочистились?
Вот оно — тонкое, почти незаметное, но предательское.
Как легко из друга он превращается в соперника.
И как легко может задеть.
А ведь Марк… каким бы он ни был, балластом я его не считала.
Он сделал меня счастливой — пусть даже не навсегда, но по-настоящему.
— Хорошего дня, Артемий Дмитриевич, — говорю с ледяной вежливостью.
— И вам, Дарья Александровна, — отвечает он, с чуть заметной усмешкой.
День выдался тяжёлым.
С утра до вечера — звонки, письма, отчёты, заявки.
Десятки родителей, опекунов, директоров приютов.
Всё в голове смешалось — цифры, имена, слёзы, просьбы, надежды.
К вечеру я выжата, как лимон.
Хочется только лечь.
Закрыть глаза.
И пусть мир подождёт.
Дома — тишина.
Такая, какая бывает только в квартире, где никто не ждёт ужина.
Можно не краситься. Можно не выбирать ночную рубашку. Можно просто быть.
Я всё равно принимаю ванну.
Позволяю воде смыть не только усталость, но и следы дня — и того, и прошлых.
Потом болтаю с Тасей: она снова ночует у Кости.
С Сашей — которая всё ещё не одобряет развод.
С мамой — которая, наоборот, гордится мной.
И, наконец… звонок от Марка.
Он застигает врасплох — я уже собираюсь вылезать из ванны.
Секунда колебания — не брать или взять.
Но не взять — значит признать, что всё болит.
А я сильная. Я взрослая.
— Даша, занята? — его голос звучит низко, чуть хрипло.
— Не особо. Ко сну готовлюсь, — отвечаю.
Молчание.
Долгое.
Но я не спрашиваю причин, его дыхание в трубке говорит само за себя.
Он вспоминает.
Я чувствую это кожей.
Наверное, вспоминает, как я готовлюсь ко сну.
Высушенные волосы. Вишнёвый лосьон для тела. Тот лёгкий массаж, который всегда заканчивался прилюдей и сексом.
Теперь — только первые два пункта.
— Вынеси тогда в коридор документы на помещение спортивного клуба, — произносит он наконец. — Они в моём сейфе. Или мне зайти… так сказать, освежить не только волосы, но и память.
Я улыбаюсь своему отражению.
Устало. Но с вызовом.
— Не надо. Я вынесу. Напомни код сейфа.
***
Сегодня скидочки на мои соавторские книги
Наследник моего мужа
Неправильная девочка
Одержимость сводного брата
И
