Читаем без скачивания Очерки секретной службы. Из истории разведки - Ричард Роуан

Можно привести ещё один случай поединка «судна-ловушки» с подводной лодкой.

Искусно замаскированный под вооруженный торговый пароход с фальшивой пушкой на корме, другое «судно-ловушка» «Паргаст» был торпедирован без предупреждения 7 июня 1917 года. Котельная, машинное отделение и трюм № 5 были сразу же залиты водой. Спасательная лодка штирборта разлетелась в щепки.

Команда «паникеров» во главе с лейтенантом Френсисом Хирфордом приготовилась покинуть судно. Хирфорд прихватил с собой даже чучело попугая. Как бравый капитан торгового судна, он демонстративно собирался покинуть корабль последним, но ему помешали кочегары, выбравшиеся на палубу позднее его. Когда лодки с «паникерской» командой отваливали, перископ подводной лодки был виден на расстоянии 400 ярдов. Затем она погрузилась, а вскоре после этого перископ появился прямо за кормой. Хирфорд, заманивая субмарину, приказал экипажу обогнуть корму. Подводная лодка UС-29 (типа минных заградителей), поднявшись на поверхность, последовала за спасательной шлюпкой.

Видя, что субмарина ещё не заняла позиции, в котором её могли бы достать орудия «Паргаста», Хирфорд, презирая опасность, продолжал заманивать в ловушку врага, находившегося уже в 50 ярдах. В этот момент «судно-ловушка» открыло огонь из всех орудий. Огонь прекратился только тогда, когда экипаж субмарины поднял руки. Но лодка начала удаляться, ускоряя ход, явно пытаясь ускользнуть в тумане. Стрельба возобновилась и не прекращалась, пока подводный рейдер не затонул вместе с матросом, уцепившимся за нос лодки. Англичанам удалось, в конце концов, разыскать в воде двух немцев, которые и были взяты в плен. Американские миноносцы, вовремя прибывшие в зону боевых действий, спасли «Паргаст» от потопления. За исключительное мужество весь экипаж «судна-ловушки» был награжден крестами Виктории.

За 51 месяц войны было уничтожено всего 200 германских подводных лодок, из них англичане записали на свой счет 145. Но в охоте на подводные лодки приняло участие свыше 5 000 английских вспомогательных судов, снабженных многими милями сетей, тысячами мин, орудий, глубинных бомб и снарядов; действовала целая система конвоирования, применялись самолеты, морская разведка, всевозможные ловушки и т. п.

В состав военно-морского флота было зачислено около 180 «судов-ловушек». Поначалу, однако, использовалась только небольшая их часть, а в массовом масштабе их стали применять лишь после того, как тайна этих судов была раскрыта. Известно, однако, что в период между июлем 1915 и ноябрем 1918 года они уничтожили 11 германских подводных лодок, т. е. более 7 % общего числа потоплений. Кроме того, не менее 60 подводных лодок было серьезно повреждены и надолго выведены из строя. Еще более важное значение имел подрыв боевого духа экипажей подводных лодок. Уже одно пребывание в подводной лодке в зоне военных действий требовало огромного напряжения нервов; но когда дело дошло до того, что любое безобидное с виду торговое судно или парусник могли внезапно превратиться в боевой корабль, вооруженный орудиями и торпедным аппаратом, германских моряков, многие месяцы «охотившихся» в полной безопасности, охватил смертельный страх — обычное состояние дичи, за которою охотятся.

Глава сорок четвертая

Хитрости в разведке на суше

На каждую возможность перехитрить противника на море приходится добрых три десятка шансов на суше. Военные хитрости часто отличаются крайней простотой. Рассказывают, что в районе Вогез один агент сигнализировал своему сообщнику, находившемуся на некотором расстоянии, с помощью полированной поверхности лопаты, которую он использовал как гелиограф.

Некий призванный на войну канадский художник, находясь в резерве во Фландрии, делал зарисовки в своей тетрадке. Вдруг он заметил, что старинная мельница, которую он срисовывал, замахала крыльями против ветра. Он известил об этом контрразведку, и её агенты ночью нагрянули на мельницу. Там они нашли особый механизм для сигнализации, но тот, кто передавал сигналы, уже успел скрыться.

В штаб английского 14-го корпуса офицеры разведки однажды принесли мертвого почтового голубя, раскрашенного под попугая. В тот период река Скарпа протекала мимо линии наступления англичан у Арраса, в сторону неприятельских позиций. Однажды в реке выловили рыбу, в которой нашли донесение германского агента. Шпион надрезал рыбе брюхо, просунул в отверстие сложенный клочок бумаги и пустил рыбу вниз по реке. После этого английских солдат стали посылать «патрулировать Скарпу», что означало: вытаскивать сетями всякую дрянь и отбросы. Но больше ничего найти не удалось, и вскоре инцидент был забыт.

Граница, отделяющая Голландию от Бельгии, на протяжении четырех лет была своеобразным театром военных действий, где с обеих сторон в единоборстве участвовали сметка, находчивость, изобретательность. Немцы непрерывно усиливали строгости на всем протяжении границы, бдительность полевой жандармерии и контрразведки не ослабевала, и, тем не менее, работа бельгийской секретной службы не прекращалась. Беженцам, контрабандистам и шпионам нередко удавалось перейти границу, ускользнув от неприятельских патрулей. Когда, наконец, были сооружены проволочные заграждения, по которым пропустили высокое напряжение, и риск перехода границы возрос, контрабандисты и беженцы удвоили свою изобретательность.

Постоянно поддерживать напряжение, притом на линии большой протяженности, было слишком дорого, и германские власти периодически отключали заграждение. Наличие или отсутствие тока в проволоке определялось разнообразными способами; но после того, как несколько агентов поплатились жизнью при попытке определить, включен ли ток, проводники и шпионы прибегали к особому приему. В ясную погоду, когда почва была сухая, из-под нижнего провода осторожно выгребали землю, и под провод укладывали бочонок с выбитыми днищами, сухой и не проводящий электричества. Такой бочонок становился как бы туннелем, сквозь который можно было осторожно протиснуться и, следовательно, проникнуть на голландскую территорию и обратно, Прибегали также к костюмам из черной резины. В них можно было свободнее двигаться, а, кроме того, человека в таком одеянии труднее было разглядеть в темноте. Но такие костюмы стоили дорого, их было трудно прятать в домах и опасно носить на улице под другой одеждой. Каждый человек, у которого полиция нашла бы такой костюм, был бы сразу арестован. Кроме того, в костюме могли быть незаметные разрывы, и, следовательно, он уже недостаточно надежно защищал от действия тока.

На Западном фронте немцы отправляли на работы многочисленные отряды военнопленных. Очень часто целые группы таких военнопленных, главным образом русских, пробирались под колючей проводкой на голландскую территорию. Немало их погибло от электрического тока, поскольку никаких защитных приспособлений они не имели. Почерневшие и скрюченные тела погибших неделями после этого висели на проволоке; никто не решался приблизиться и снять их. Когда по проводам пускали ток, трупы жутко потрескивали, и по этому признаку легко было определить, есть ток или нет.

Однажды смелый агент-француз возвращался из поездки по промышленной части Рейнской области и германским центрам военной и химической промышленности. Его известили, что он предан двойником, и что агенты грозного Пинкхофа, самого страшного из начальников контрразведки Германии, его выслеживают. В довершение всего, у пограничного столба он встретил с десяток выпачканных в грязи русских беглецов. Он не говорил по-русски, но они знаками показали ему, что видят в нем друга и союзника, и предложили следовать вместе.

На самой границе, у проволочных заграждений, неожиданно обнаружилось открытое место. Оставался один выход: бежать во всю мочь. Агент подал сигнал и побежал, остальные последовали за ним. Германские часовые ответили на шум залпом. Беглецы пригнулись к земле. Пули летели им вслед, мощные лучи прожекторов ощупывали землю. Но у француза был винчестер. Один за другим меткими выстрелами он разбил прожекторы. Пальба замерла, послышался лязг ножниц, разрезавших проволоку, — ручки у них были стеклянные, — и вот уже была проделана брешь. На немецких постах раздались сигналы тревоги, но беглецы уже успели перебраться на нейтральную территорию. Четверо русских были сражены немецкими пулями, но остальные вместе с французом оказались вне опасности.

Близость голландского города Маастрихта в провинции Лимбург к границе облегчала шпионаж союзников, здесь средством перехода границы был обыкновенный трамвайный вагон. Трамвай пересекал границу, соединяя Маастрихт с различными пунктами Бельгии. Когда улеглась паника, вызванная вторжением в Бельгию, немцы решили создать подобие нормальных условий на территории, которую считали завоеванной навсегда. Они разрешили движение трамвая по прежним линиям; и в течение последних двух лет войны вагоны трамвая регулярно работали на союзную разведку. Бельгийские агенты из числа монтеров, осматривавших и ремонтировавших вагоны, прятали в механизмах крохотные пакетики со шпионскими донесениями. А в Маастрихте голландские служащие трамвайной компании уже дожидались этих пакетиков и разыскивали их. За этот сверхурочный труд они получали неплохую прибавку к жалованию.