Теперь уже встревожилась вся союзная разведка. Открытка Генриха, без даты, по-видимому, валялась в грязи Фландрии не первый день. Когда её значение стало, наконец, ясным, а это было 23 октября 1917 года, подготовить Кадорну к организации отпора уже не представлялось возможным. Генерал Ронге весьма заботился о том, как бы скрыть эту тайну от союзников; и надо сказать, что предпринятая утром 25 октября австро-германская атака явилась для итальянцев ошеломляющим сюрпризом.
В августе и сентябре 1917 года итальянцы вели наступательные бои; и хотя они добились весьма незначительных территориальных завоеваний, но влияние этих боев на утомленную войной Австро-Венгерскую империю было все же огромно. Генерал Людендорф писал, что «ответственные военные и политические авторитеты» Австро-Венгрии убеждены были, что армия не сможет продолжать битвы на Изонцо. Поэтому в средине сентября стало особенно необходимым предпринять наступление против Италии, чтобы предотвратить распад Австро-Венгрии.
29 августа генерал Вальдштеттен из австрийского генерального штаба, обратился к германскому верховному командованию с планом прорыва у Тольмино. Стратегический советник Людендорфа майор Ветцель был того мнения, что хотя войска для этой операции можно было взять только из общего резерва германской армии, в то время составлявшего всего шесть дивизий, все же наступление даже и такой относительно малочисленной армии сможет на время задержать итальянцев.
Генерала Крафта фон Дельмензингена, который считался виднейшим в Германии специалистом по горной войне, послали на специальную разведку в Альпы. Он доложил, что австрийцы сумели закрепиться у небольшого предмостного укрепления на левом берегу Изонцо, у Тольмино. Это место и должно стать плацдармом для предполагаемой внезапной атаки. Орудия можно подтащить ночами, главным образом на руках, а пехоту подвести в течение семи ночных переходов, без обозов, но с запасом амуниции, продовольствия и пр., доставленным на мулах или солдатами на себе.
И вот, незаметно для итальянцев, двенадцать ударных дивизий (шесть австрийских в дополнение к шести германским) и 300 батарей были сосредоточены под командованием генерала Отто фон Белова, при котором начальником штаба был Крафт фон Дельмензингер. Этим войскам предстояло преодолеть горный барьер, в то время как две австрийские армии под командой Бороевича получили приказ наступать вдоль Адриатического побережья. Стоило только податься «слабому месту» между Канале и Фритчем — и весь итальянский фронт должен был рассыпаться.
Некоторые военные авторитеты утверждают, что немецкие и австрийские генералы сами были изумлены необычайностью своего успеха на Изонцо. Может быть это и так. Все же следует сказать, что вся операция была отлично спланирована и подготовлена, и, следовательно, заключительный итог был вполне заслужен. Она больше чем какая-либо другая сочетала в себе элементы стратегической подготовки с умелым использованием возможности секретной службы.
Агенты австрийской разведки за много недель до сражения собирали точную информацию о положении в Северной Италии. Как раз в этот период в ряде итальянских городов происходили беспорядки. Причем в некоторых центрах, как, например, в Турине, они подавлялись силой оружия: в толпу стреляли, и были убитые. Шпионы сообщали фамилии и адреса убитых на улице и собирали все подробности событий, которые могли быть убедительными для любого жителя Турина или соседних округов Пьемонта.
На основе этих данных началась умелая фабрикация номеров нескольких известнейших итальянских газет. Напечатанные в Австрии, эти газеты представляли собой точное воспроизведение подлинника, причем на первой странице помещались сообщения о недавних столкновениях и кровопролитиях в Турине. Всех этих устрашающих вестей, разумеется, не касался карандаш цензуры. Особенно крупным шрифтом напечатаны были списки убитых и раненых — те самые списки, которые итальянские власти вовсе запрещали публиковать.
Едкие и откровенные редакционные статьи усиливали в читателе впечатление, что в итальянском тылу царит полная анархия.
Во всей итальянской армии не было лучших солдат, чем пьемонтцы; они входили в состав ударных частей и удерживали немало ключевых позиций из числа тех, которые нужно было обязательно штурмовать для успеха капореттской операции. И вот австрийские военные самолеты начали сбрасывать на вражеские позиции целые пачки «свежих» итальянских газет, отпечатанных в австрийских типографиях. Содержавшиеся в них известия способны были подорвать моральный дух любого стойкого солдата. Для вящей убедительности австрийская разведка проставляла на газетах не слишком свежие даты. Тем самым создавалось более правдивое впечатление, что газеты эти вышли в Италии, а в Австрию привезены контрабандой.
Эффект был поистине потрясающий. К 23–24 октября возмущение в частях достигло апогея, а на следующее утро, после четырехчасовой газовой атаки и часового артиллерийского обстрела, 14-я германская армия фон Белова пошла в наступление.
В боях под Капоретто итальянцы потеряли около 600 000 солдат, из которых почти половина сдалась в плен, а остальные были убиты или ранены.
Французские и английские резервные дивизии, с крайней неохотой переброшенные союзниками, спешно стали занимать позиции за итальянской линией обороны, которая к 10 ноября установилась по реке Пьяве.
Глава сорок шестая
Французские агенты в секретной войне
Секретные миссии, которые неудобно возложить на сотрудников государственного аппарата, нередко поручают уголовным преступникам. Но ни один специалист, действительно заслуживающий этого названия, не станет поручать уголовному преступнику регулярную доставку сколь-нибудь важных сведений. Вопреки широко распространенному мнению, настоящий ас шпионажа должен обладать многими, если не всеми качествами, какие требуются от ценного работника гражданских или военных учреждений. Если его мужество и честность вызывают хоть малейшее сомнение, руководство не рискнет довериться ему в трудную для родины минуту.
Секретный агент обязан быть не только предан делу и долгу, но и лишен себялюбия. Он должен быть чужд всякого бахвальства и других проявлений несдержанности. Он должен быть в той же мере правдив и морально устойчив, как и решителен, изобретателен и бдителен. Кроме того, агент, состоящий на действительной службе, должен быть приучен к полному духовному одиночеству. Его профессия — профессия особого рода. Не доверяя никому, он должен суметь завоевать доверие к себе.
Большую часть своей работы секретный агент выполняет единолично. Его снабжают инструкциями и отсылают; с этой минуты ему приходится рассчитывать только на себя. Если он попадется, власти вынуждены будут отречься от него. Его коллеги обязаны отрицать всякое знакомство с ним, даже понаслышке. Если его изловят в военное время, он как шпион подлежит повешению или расстрелу.
Во Франции от шпионов всегда требовали железной дисциплины; вместе с тем эта страна нередко проявляла неблагодарность к преданным ей секретным агентам. И все-таки, когда в период первой мировой войны Франция очутилась на краю пропасти, военная разведка в Париже и штаб — квартира в Шантильи сумели найти таких патриотичных и талантливых сотрудников, как Жозеф Крозье, Жорж Ладу, Марта Рише, Шарль Люсьето, Вегеле и ещё многих других.
Шарль Люсьето был одинаково искусен как в разведке, так и в контрразведке. Под видом немца его отправили изучать производство германских боеприпасов, сосредоточенное тогда в промышленных районах Рейнской области. Огромный завод Круппа в Эссене представлял собой надежно охраняемый город, в котором производили тяжелые орудия и снаряды к ним, шрапнель и другие основные военные материалы. Баденский анилиновый завод и содовый завод в Мангейме были в области химической продукции тем же, чем Крупп был в области артиллерии.
22 апреля 1915 года на Ипре германское командование впервые применило новинку — удушливые газы. Первым газом, примененным на фронте, стал хлор; газ этот выпускали из металлических баллонов, тайно доставленных на фронт во Фландрии. Две французские дивизии дрогнули и отступили. Фланг канадцев «повис в воздухе». Канадцы и англичане тоже страдали от удушливых газов, но сумели своей стойкостью и мужеством удержать фронт.
Войскам были с опозданием розданы первые образцы противогазов. Дальнейшие попытки газовых атак обернулись против немцев; они не учли, что во Фландрии господствуют ветры по преимуществу западных или юго-западных направлений. Когда внезапно переменивший направление ветер стал союзником Антанты, страшный опаловый туман понесся на атакующих немцев, и сотни солдат кайзера погибли в страшных мучениях.
