такое кушанье пришлось бы по душе.
– Если вы любите охоту, то я приготовлю любую дичь. Все, что ни убьете, будет славно, – сказала кухарка и почему-то выразительно посмотрела на оборотня.
Он даже перестал жевать и поправил свой тулуп. Да, под таким взглядом кому угодно станет не по себе.
Я поднялась из-за стола.
– Вы ужинайте, а я продолжу работать над оживлением галки.
Почти бегом покинула кухню. Брезгливость побороть не удалось: паук не удержался в желудке.
* * *
Постепенно жизнь в замке вошла в некое русло. Великан носил огромные бревна из леса, складывал их во дворе, ловко обрубал ветки и снимал кору, что-то нашептывая деревьям. Иногда голос звучал ласково, иногда строго. Вопреки уверениям его матери, он все-таки владел какой-то магией. Потому что после слов дерево в момент высыхало и становилось пригодным для изготовления мебели.
Обычно Хок устраивался на солнышке и огромным ножом вырезал ножки и спинки стульев. В его руках дерево становилось подобно воску и принимало любые формы. Прихотливые завитушки, цветы и травы распускались на деревянных панелях. От того, что великан так быстро работает, мне иногда становилось не по себе.
Зато у меня появилось замечательное кресло.
Я расшифровала и прочитала заклинание, но деревянная игрушка и не думала оживать.
Хок только кивал и говорил:
– Все получится. Вы только пробуйте, пробуйте.
После чего строгал очередной стул.
Элис охотился и приносил в замок дичь, а в остальное время сидел в кухне и скручивал нить из паучьей пряжи. Получалось хорошо. Сначала Тереза его гоняла, но потом смягчилась, и оборотень занял теплое местечко. Даже спал у камина, согреваемый зеленым колдовским огнем. Мне начало казаться, что втайне суровая кухарка прониклась к этому парню симпатией. Иначе почему она то и дело давала ему лакомые кусочки?
Кстати, из паучьих ниток получалась отличная ткань: прочная, легкая и теплая. Хок не соврал, сказав, что может изготовить станок.
– Ну и ну, госпожа Магда, – удивлялась Тереза, – никогда не слышала, чтобы кто-то прял и шил из паутины.
– А я не знала, что пауков едят, – отшучивалась я.
Но главное, у меня появилось несколько вполне достойных платьев. Без разрезов.
Каждый день я ждала, что вот сегодня Моран вернется, но портал не подавал признаков магии. От этого становилось то радостно, то тревожно. С одной стороны, я хотела, чтобы маг вернулся, с другой – страшилась этого.
Как-то ночью мне не спалось. Я ворочалась, а потом вспомнила рассказ Элиса о девушке, которая стирает каждую ночь. Так что встала с постели, оделась и отправилась к реке.
По земле стелился туман, туфли сразу намокли, но я продолжала уверенно шагать. От реки ощутимо тянуло прохладой и свежестью. Шумели высокие травы, а над головой, в бархатно-черном небе, сияла бриллиантовая россыпь звезд.
Вскоре я услышала тихое мелодичное пение и пошла на голос. Блеснуло зеркало реки, и я увидела девушку в белом. Она сидела на камне и ожесточенно полоскала ткань. Волнистые волосы были распущены.
Я подошла поближе. Пение оборвалось. Девушка резко обернулась. У нее оказались невероятные глаза: огромные, мерцающие. Кожа очень бледная, словно прозрачная. Наверное, девушка была моей ровесницей, но выражение ее лица было таким, словно она несла всю скорбь мира. Девушка прижала к себе ткань, которую только что полоскала. Я различила темные пятна.
– Я живу в замке, – зачем-то махнула рукой, показывая направление, хотя отсюда хорошо были видны башни и стена, – и мне нужна служанка. Элис… эм… оборотень сказал, что я могу найти тебя здесь. Хотела спросить: не нужна ли тебе работа?
Девушка поднялась. Ни слова не говоря, она пошла ко мне.
– Можешь поступить горничной. Правда, работы в замке много.
Все так же молча незнакомка обогнула меня и пошла в сторону замка.
– Что касается оплаты, назови цену сама.
Но она продолжала хранить безмолвие.
– Как тебя зовут? – спросила я.
Девушка повернулась, на лице отразилось недоумение, но потом она опять стала такой же грустной.
Так в полном молчании мы дошли до замка. Девушка задержалась перед воротами, не решаясь переступить. Она переминалась с ноги на ногу, комкая мокрую ткань. Кажется, простыню. Потом сделала шаг, но что-то ее не пускало. Она вновь и вновь наталкивалась на непреодолимую преграду.
– Стирать, – прошелестела она на грани слышимости.
Почти не произнесла слово, оно просто появилось в воздухе дуновением ветерка.
– Стирать, – повторила девушка и повернулась к реке.
И тут я поняла.
– Хорошо. Я могу оставлять одежду и белье за воротами замка.
Она кивнула.
– Ночью.
Снова я скорее угадала, чем услышала.
Так я наняла прачку. Но про оплату девушка не проронила ни слова. Просто развернулась и убежала.
Было в ней что-то очень печальное. Все тягостные мысли вернулись и навалились со страшной силой. Я почувствовала тоску и одиночество с такой силой, что из глаз сами собой брызнули слезы.
Чтобы как-то отделаться от тягостного ощущения, я еще раз начертила магические символы и произнесла заклинание над деревянной галкой. Лапка птицы дернулась, она открыла глаза. Зашевелилась. А потом перевернулась, расправила крылья и устремилась прямо к окну.
– Стой! – крикнула я, понимая, что решетка на окне для нее не преграда.
Птица опустилась на подоконник и посмотрела на меня черным блестящим глазом, склонив голову набок.
Я осторожно взяла рубашку и двинулась к ней.
– Хорошая птичка, – ворковала я, делая очень маленькие и плавные шаги.
Когда я была готова накинуть на нее рубашку, противная галка выскочила за решетку. К ней тут же устремился один из побегов и опутал лапку. Я уже собиралась запаниковать, но птичка метким ударом клюва обрубила стебель. Расправила крылья и прыгнула на карниз.
Я сбежала в холл и подняла всех.
Хок вне себя от радости выскочил во двор и принялся ласково уговаривать галку слететь к нему. Тереза принесла хлебных крошек, а Элис попытался влезть на карниз.
Мы бегали по двору за деревянной игрушкой, давая друг другу советы, как лучше ее приманить.
– Нужны ягоды. Галки любят ягоды.
– Так где ж их взять.
– Может, ей воды? Или мяса?
– Вот дурень, зачем ей вода. И все знают, что галки любят не мясо, а сало.
– Да нет же, сало любят синицы.
– Тише, не кричите, вы ее пугаете.
– Сеть. Нужна сеть.
– А что толку? Как забросишь-то.
– Иди к своему хозяину, моя хорошая. Ну же!
– Цып-цып-цып…
День готовился вступить в свои права. Галка взмахнула крыльями и повернула голову к восходящему солнцу. А потом полетела к земле, словно ее крылья были чем-то опутаны. Хок успел поймать птицу.
– Держу! – крикнул он
