Но у Джоша были свои проблемы. Белинда по неизвестной причине вела себя с ним как с незнакомым человеком. Что происходит с этой женщиной? Несколько дней назад она призналась, что любит его, а теперь не желает даже говорить с ним! Это выше его понимания! Что он мог такого сделать? Если она будет вести себя так же и после свадьбы, то, может, лучше распрощаться с этой идеей?
Скакавший рядом с Джошем Дуглас Маккензи думал о вещах, не имеющих никакого отношения к делу. Он бросил через плечо быстрый взгляд на Белинду. Она расслабилась в седле и о чем-то глубоко задумалась. Она была такой красивой, смелой и сильной, и Дуглас страстно желал ее!
Он не знал, как вернуть ее симпатию, он видел, что она отдалилась от него, и не знал, как вести себя с ней. Мысль о том, что Белинда несколько дней провела наедине с Джошем, наполняла его яростью и отчаянием. Ему мучительно хотелось знать, была ли она близка с Роганом. Эти размышления буквально сводили его с ума.
Дуглас понимал, что не должен сейчас думать об этом, но не мог справиться с собой. Вот что значит брать женщину в такое путешествие!
Мысли Белинды тоже были не очень приятными, и она не могла отделаться от них. Белинда злилась на себя за то, что не сдержалась и устроила Джошу сцену ревности, а теперь не знала, как загладить свою вину. Он явно расстроен, и Белинда не могла его в этом винить. Но сейчас приставать к нему с извинениями было неуместно. Скоро они догонят Пью и Хартера, и в данный момент мысли Джоша и Дугласа были целиком заняты этой парочкой.
— С тобой все в порядке, Белинда?
Голос отца заставил ее вздрогнуть, и она через силу улыбнулась ему.
Белинда еще не привыкла называть этого человека папой, но знала, что это доставляет ему удовольствие. Она также видела, что Морган, как и она сама, очень беспокоится за Аннабел.
— Я не сомневаюсь, что с Аннабел все в порядке, — уверенно сказала она и протянула ему руку. — Они не причинят ей никакого вреда, потому что она нужна им в качестве заложницы…
Внезапно воздух содрогнулся от сильнейшего взрыва — как будто какой-то рассерженный бог опустил на землю свой гигантский кулак, — и лошади, заржав, попятились.
Вдали взметнулось вверх огромное облако пыли.
— Боже, что это?! — испуганно воскликнула Белинда. Ей никто не ответил. Лошади нервно пританцовывали на месте.
— Папа? — Белинда взглянула на Моргана Ли.
— Не знаю. — Он покачал головой, лицо его было озабоченным. — Но у меня такое чувство, что это не сулит нам ничего хорошего.
Наконец эхо взрыва утихло, пыль начала оседать, и стало видно, что в полумиле от них тропа попросту исчезла, погребенная под рухнувшей горой.
Позади них невидимый за поворотом дороги крупный мужчина на большом гнедом жеребце тоже остановился. Он осадил коня, ожидая, пока утихнут отголоски взрыва, и тут услышал слабый звук голосов. Мужчина не двигался, пока не раздался удаляющийся стук копыт, а затем отпустил поводья и прищелкнул языком, послав коня вперед.
Глава 21
Огромная груда камней перегородила тропу, сделав ее непроходимой.
— Ну, — спросил Морган Ли, — что мы теперь будем делать?
— Мы обойдем завал поверху. — Голос Джоша дрожал от едва сдерживаемой ярости. — Если понадобится, выберемся из каньона. Потребуется целый месяц, черт возьми, чтобы прорыть здесь дорогу, если мы вообще сумеем это сделать! Маккензи?
— Вы правы, Роган, — мрачно согласился Дуглас, — как ни тяжело мне это признавать. У нас нет выбора. Будь проклят этот толстяк! — Он ударил кулаком по луке седла. — Мы недооценили его!
— Мы? Это вы недооценили его… Ладно, ладно! — Джош поднял руки. — У нас нет времени на ссоры. Нужно двигаться вперед.
Морган внимательно рассматривал крутой склон каньона.
— Мы потеряем кучу времени, — сказал он Белинде и вздохнул. — Но иначе мы рискуем никогда не догнать их. Придется обходить завал поверху.
Потрясенная и подавленная, она кивнула. Он прав — ничего другого им не оставалось.
Джош и Дуглас уже разворачивали лошадей. Они выехали из устья каньона и направили животных вверх по каменистому склону. Настоящих гор здесь не было, скорее холмы, но склон оказался крутым, и не видно было даже признаков какой-либо тропы.
Позади них мужчина на гнедом жеребце наблюдал сквозь деревья, как группа всадников во главе с полицейским выехала из каньона. На мгновение ему показалось, что они двигаются назад, в Доусон, но они направили своих лошадей вверх по склону холма. Мужчина вздохнул и двинулся вслед за ними, стараясь оставаться вне пределов видимости.
От боли в мышцах Аннабел с трудом держалась в седле. Пью, настроение которого явно улучшилось после того, как они завалили тропу, что-то напевал себе под нос, прерываясь лишь затем, чтобы бросить в рот леденец.
Хартер, несмотря на свои раны, казалось, не испытывал особых неудобств. Он ехал расслабленно, опустив голову, но уверенно держался в седле, и Аннабел пришла к выводу, что он быстро выздоравливает.
Пытаясь перераспределить вес тела, чтобы дать отдых занемевшим мышцам, она наклонилась к Хартеру и тихо шепнула ему на ухо:
— Мы не могли бы остановиться, Чет, всего на минутку? Каньон перегорожен. Они не скоро смогут нас догнать.
Хартер в ответ лишь что-то промычал и дернул плечами, как измученная мухами лошадь. Быть может, он чувствовал себя лучше, но почти не разговаривал и, казалось, был вполне доволен своей ролью страдающего от ран человека.
— Чет! — повторила попытку Аннабел. — Может, тебе удастся уговорить Пью сделать привал и немного отдохнуть?
На этот раз он ответил ей:
— Пока нет. Думаю, Пью сначала хочет добраться до промежуточной станции.
— Промежуточной станции?
Он опять не ответил, и, только когда, впереди показалось какое-то строение, Аннабел поняла, что он имел в виду. Промежуточная станция оказалась группой невзрачных домишек с загоном для лошадей, построенных у дороги на некотором удалении от реки и с севера защищенных от непогоды холмом.
Какой бы убогой ни выглядела станция, Аннабел обрадовалась и этому. Она соскользнула с седла гораздо увереннее, чем раньше, — собственный опыт оказался превосходным учителем — и без всякого стеснения потерла ягодицы. Рядом никого не было, если не считать Хартера и Пью, занятых собственными мыслями и не замечавших ее.
Прежде чем спешиться, Пью направил лошадь к загону и взглянул на двух стоящих внутри коней. Только внимательно изучив их, он отъехал к покосившейся веранде и слез с седла. Аннабел показалось, что он чем-то очень доволен.
Он поманил ее к себе. Когда она осторожно остановилась перед ним, Пью тихим, угрожающим голосом произнес:
