— Хочу тебя предупредить, девочка, прежде чем мы войдем внутрь: посмей только пикнуть об обстоятельствах, заставивших тебя поехать с нами, — и прощайся с жизнью! Все поняла?
Она молча кивнула.
Пью обнажил зубы в мрачной улыбке.
— Все равно ты тут никому не нужна — разве что взобраться на тебя. — Он усмехнулся. — Считай, что тебе повезло — иметь двух таких галантных кавалеров, как я и Чесли, которые охраняют твою честь!
Ее взгляд был исполнен ненависти, но Пью не обратил на это никакого внимания и махнул рукой, приглашая их войти в дом.
Внутри дом был таким же, как и снаружи, — невзрачным и запущенным. Несмотря на запах пыли и прогорклого жира, Аннабел почувствовала голодные спазмы в желудке. Запасы продовольствия подходили у них к концу, и Пью был чрезвычайно скуп, выделяя долю Хартеру и Аннабел, хотя не признавал никаких ограничений, когда дело касалось его самого.
Они попросили хозяина приготовить им хоть какую-нибудь еду, и на столе вскоре стояло жаркое из какого-то неизвестного Аннабел мяса. Она не стеснялась — быстро очистила тарелку и попросила добавки.
Дождавшись, пока она насытится, Хартер повернулся к ней:
— Пойдем. Нам лучше выйти.
Озадаченная, Аннабел вышла с ним на крыльцо и спустилась по ступенькам.
— Подожди здесь. Я сейчас приду, — вдруг сказал Хартер и быстро вернулся в дом.
Аннабел, чувствуя, что что-то назревает, но не понимая что, ощущала растущее беспокойство.
Вскоре Хартер вместе с Лестером Пью вышли из дома. Лицо Хартера избороздили морщины, а на круглой физиономии Пью сияла довольная улыбка. Аннабел вопросительно посмотрела на них, но мужчины уже спустились по шатким ступеням веранды и направились к загону. После секундного колебания она поспешила за ними.
Аннабел смотрела, как Хартер распряг лошадь, на которой ехал Пью, и она галопом помчалась к деревьям. Затем он привел двух свежих лошадей, и они с Пью оседлали их. Пью приказал Аннабел наполнить седельные сумки свежими продуктами из кухни.
Девушка хотела спросить, дал ли на это разрешение хозяин, но знала, что вопросов лучше не задавать. Она уже поняла, что единственный способ ладить с Лестером Пью — это как можно реже попадаться ему на глаза.
Она вошла в грязную кухню с черного хода и проверила содержимое буфетов. Продуктов оказалось немного, но их должно было хватить им троим до Дайи — по крайней мере Аннабел надеялась, что они направляются именно туда. Она торопливо упаковала еду, ожидая, что в любую секунду может ворваться хозяин и поинтересоваться, что она тут делает. Но никто не появился, и она без помех наполнила седельные сумки.
Выйти она решила через главный вход. В большой комнате было довольно темно, поскольку маленькие грязные окна, прорезанные высоко в стене, пропускали мало света. В доме стояла странная, почти пугающая тишина, и Аннабел ускорила шаг, стараясь быстрее пересечь комнату, где они обедали. Проходя мимо стойки, она краем глаза заметила что-то необычное на полу. Она остановилась и стала вглядываться в полумрак — любопытство пересилило в ней страх. Это что-то было похоже на ногу человека. Подойдя ближе, она нерешительно заглянула за стойку.
На полу лежал хозяин станции; голова и плечи его плавали в луже крови, глаза закатились. У него было перерезано горло.
Аннабел едва сдержала крик. Чувствуя, как съеденный недавно обед подступает к горлу, она обеими руками подхватила сумки и, ничего не видя вокруг, побежала к двери.
Выскочив из дома, она обнаружила отдыхающих на ступеньках веранды Хартера и Пью. Они подняли головы и посмотрели на нее.
Пью улыбнулся, и его глаза холодно блеснули.
— Такое желание угодить достойно похвалы, мисс Ли. А теперь, если вы принесете остальные сумки, мы сможем продолжить путь.
Аннабел покачала головой, не в силах вымолвить ни слова. Она не могла забыть глаза мертвого человека.
— Хозяин… Он там мертвый! — наконец, задыхаясь, произнесла она.
— Неужели? — округлил глаза Пью. — Должно быть, какой-нибудь бандит проник внутрь и перерезал ему горло.
Хартер нервно рассмеялся:
— Ладно, Эл Пи, я сам принесу их.
Аннабел оцепенело смотрела, как он, хромая, вошел в дом. Она опустилась на ступеньки и закрыла лицо руками. Пью негромко засмеялся, и ее охватил ужас, какого она никогда раньше не испытывала. Если Пью с такой легкостью может убить человека, то что он сделает с ней, когда она станет ему не нужна? Поможет ли ей Чет? Наверное, в момент убийства он был с Пью — ведь они вышли вместе. Нет, ей не стоит ждать помощи от Чета Хартера.
По ее телу пробежала дрожь, а в желудке было пусто и холодно, несмотря на только что съеденное жаркое. Теперь у нее есть своя лошадь, и, возможно, ей удастся сбежать. Но эта мысль исчезла так же быстро, как и появилась. Она плохо держится в седле, а Хартер и Пью теперь будут следить за каждым ее шагом.
Аннабел давно не была в церкви, но теперь закрыла глаза и стала молча молиться.
Белинда ощущала неимоверную усталость. Она обессиленно поникла в седле, уверенная, что лошадь сама пойдет за идущим впереди отрядом. Хорошо бы мужчины объявили привал, но она знала, что они не остановятся до наступления темноты.
Она не осмеливалась ни о чем их просить: в конце концов ведь именно она настояла на том, чтобы сопровождать их, и заявляла, что сама о себе позаботится. Она не жалела о своем решении, просто устала, и ей хотелось поскорее догнать преступников и освободить сестру.
Обернувшись, она посмотрела на Моргана Ли, который ехал вслед за ней. Его лицо осунулось и посерело от пыли, и впервые за все это время Белинда подумала, что он уже далеко не молод, и ей стало нестерпимо жаль его.
Им потребовалось много времени, чтобы выбраться из каньона и найти место, где они смогли подняться по склону холма, описав широкую дугу, чтобы обойти отрезок тропы, разрушенный обвалом.
Джош и Дуглас спешили достичь промежуточной станции, расположенной где-то впереди на пути их следования. Похоже, Дугласа беспокоило, что Пью сможет получить там свежих лошадей и это даст беглецам дополнительное преимущество. Она видела, что мужчины еле сдерживали раздражение, вызванное непредвиденными задержками. Белинда старалась им не докучать и держалась поближе к отцу.
Даже если бы все складывалось хорошо, у них все равно не хватало бы времени на общение друт с другом. Они скакали весь день, пока темнота не вынуждала их остановиться на ночлег. По этой суровой и опасной местности путешествовать ночью было невозможно. Они разводили костер, быстро ужинали и ложились спать. Утром, едва только рассветало, торопливо проглотив холодный завтрак, они запрягали лошадей и вновь пускались в путь. Белинда с трудом могла бы сосчитать, сколько дней провела в седле, — усталость делала их похожими один на другой.
