Пью вновь рассмеялся и, сняв одну руку с плеча Аннабел, стал возиться с застежками ее блузки, а затем рывком разорвал ткань, так что пуговицы разлетелись в разные стороны.
Аннабел почувствовала, как его пальцы, словно слизняки, поползли по ее груди. Когда его влажное, горячее дыхание коснулось ее уха, жаркая волна ненависти захлестнула ее.
Нет, только не это!
Убьет он ее или нет — теперь ей было уже все равно. Лучше умереть, чем быть изнасилованной этой мерзкой свиньей. Мысль о том, что его плоть проникнет в нее, была невыносима.
Вспомнив рассказ одной из девушек в салуне, Аннабел разодрала длинными ногтями жирное лицо Пью, одновременно ударив его согнутым коленом в уязвимое место между ног.
Пью взвизгнул высоким женским голосом и согнулся пополам, схватившись за ушибленное место.
Аннабел вскочила на ноги. Вдруг она заметила кобуру, лежащую на одеяле в нескольких футах от нее.
Пока Пью катался по земле от невыносимой боли, она быстро подбежала к одеялу, схватила пистолет и, крепко сжимая оружие обеими руками, направила его в грудь Пью.
Она знала, что один палец необходимо положить на спусковой крючок, и, сделав это, набрала полную грудь воздуха, пытаясь унять бешено стучавшее сердце. Пью, не переставая стонать, с трудом поднялся на ноги. Из-за облака выглянула луна, и Аннабел увидела кровавые полосы в тех местах, где по его лицу прошлись ее ногти.
А затем он внезапно перестал стонать и посмотрел на нее, неподвижный и спокойный, как хищник перед прыжком.
— Не подходи, — дрожащим голосом предупредила она. — Или я буду стрелять!
Пью продолжал пристально смотреть на нее.
— Нет, не будешь, — наконец сказал он. — Ты не умеешь обращаться с пистолетом, а даже если бы и умела, не способна хладнокровно убить человека.
Он шагнул к ней, и Аннабел почувствовала, как ее охватывает паника. Неужели он прав?
Он улыбнулся и осторожно сделал еще один шаг. Аннабел лихорадочно нажала на спусковой крючок и почувствовала, как маленький закругленный кусок металла поддался под ее пальцем, но выстрела не последовало. Пью хохотал во весь голос. Он сунул руку в карман, презрительно глядя на нее.
Почему пистолет не выстрелил?
И тут Аннабел вспомнила, как Чет упражнялся в стрельбе. Курок! Нужно взвести курок!
Не успела рука Пью опуститься в карман, как Аннабел отвела назад курок и вновь нажала на спусковой крючок. От ужасного грохота в ушах ее зазвенело, и она почувствовала, как отдача отбрасывает ее назад.
Пью изумленно смотрел на нее, но, похоже, он не был ранен. Она промахнулась! Аннабел вновь направила на него оружие и снова взвела курок.
Пью поспешно поднял руки над головой, демонстрируя, что в руках у него ничего нет. Лицо толстяка подобно белой луне нависало над его темной одеждой. Напряженное молчание, казалось, длилось целую вечность. Затем Пью обреченно пожал плечами, опустил руки, повернулся спиной к Аннабел и пошел к привязанным лошадям.
Аннабел пришла в смятение. Следует ли ей отпускать его или нужно выстрелить ему в спину? Нет, она не могла этого сделать. Когда он пытался ее изнасиловать, она с радостью убила бы его. Но не так. Не в спину. Не хладнокровно.
— Стой! — слабым голосом приказала она, когда он подошел к своей лошади. — Я пристрелю тебя, если ты попытаешься удрать!
— Не думаю, — спокойно ответил он и, не поворачиваясь, сделал шаг в сторону, чтобы взять седло.
Тяжелый пистолет дрожал в руках Аннабел. Что ей делать? Она не может убить Пью и не может просто взять и отпустить его. Но вдруг она поняла, что может! Тщательно прицелившись, она выстрелила в землю перед привязанными лошадьми.
Пью вздрогнул, лошади заржали и, встав на дыбы, порвали непрочную привязь. Копыта мелькнули в воздухе. Следующая пуля, пущенная поверх голов, заставила их галопом умчаться в заросли. Пью повернулся, лицо его было бледным от ярости.
После секундного колебания Аннабел направила оружие на него.
— Если понадобится, то я убью вас, мистер Пью! — Она старалась, чтобы голос ее звучал как можно тверже. — Я хочу, чтобы вы это поняли. А теперь снимайте куртку — очень медленно — и положите ее на землю.
Пью колебался, кипя от ярости, и она чуть приподняла пистолет, прицелившись ему в сердце. Толстяк медленно снял куртку и опустил ее на землю.
— Теперь ногой отбросьте ее подальше от себя.
Вздохнув, он подчинился.
Аннабел была в замешательстве. Что ей делать? Она не может держать его на мушке до тех пор, пока не подоспеет помощь, но не осмелится приблизиться к Пью, даже если бы у нее было чем его связать.
Пью почувствовал ее неуверенность.
— У меня есть предложение, девочка. — Тон его был снисходительно-вежливым.
— Что вы имеете в виду?
— Я предлагаю отпустить меня! Совершенно очевидно, — насмешливо пояснил он, — что у тебя не хватит духу хладнокровно выстрелить в живого человека, и, кроме того, ты явно не знаешь, как со мной поступить, пока не прибудут твои друзья. Поэтому просто дай мне уйти.
Аннабел яростно замотала головой, и он, слегка улыбнувшись, пожал плечами.
— Подумай, девочка. Это единственный приемлемый выход. Позволь мне уйти. Я буду идти пешком. Какой вред я смогу причинить тебе?
С озера подул холодный ветер.
— Можно мне взять куртку? — вежливо спросил Пью.
— Нет! — Аннабел покачала головой. — У вас в кармане что-то есть, я уверена. Вероятно, пистолет, из которого вы убили Чета.
— У тебя в голове есть мозги, — с невольным восхищением сказал он. — Я отойду назад, а ты обыщешь куртку, возьмешь все, что, по твоему мнению, я могу использовать как оружие, потом позволишь мне взять куртку, и я уйду.
Аннабел усиленно размышляла, пытаясь усмотреть ловушку в его предложении, и в конце концов кивнула, понимая нелепость ситуации, когда ей приходится выполнять указания человека, которого она держит на мушке.
Пью отошел на несколько шагов, и Аннабел осторожно приблизилась к его куртке. Она обыскала ее, ни на секунду не отрывая взгляда от Пью. В правом кармане она нашла фупнокалиберный пистолет и три плитки шоколада, а в левом — портсигар Пью. Аннабел забрала «дерринджер» и, вызывающе посмотрев на него, шоколад. Затем отступила в сторону, чтобы Пью мог поднять куртку с земли и надеть ее.
— А теперь ты позволишь мне взять немного продуктов? — Он направился к седельным сумкам.
— Стой! — крикнула она. — Я сама вытащу их.
Не отрывая глаз от толстяка, она подошла к седельным сумкам. Порывшись в них, достала мешочек сухарей, пакет вяленого мяса, немного сушеной лососины и фляжку с водой. Бросив все это к ногам Пью, она вновь направила на него оружие.
