– Дык, все в храме Светлой Матери, сегодня большое жертвоприношение. У десятка рабов вырвут сердце.
Альвхейд беспомощно оглянулась на Пашку, тот молча хлестнул коня и рванул с места в карьер. Амазонки поспешили следом. У храма колыхалась толпа – горожане, толкаясь, ждали бесплатного кровавого зрелища. Воительницы, работая плетками и ножнами, пробились к алтарю, успели. Жрицы гнусавыми голосами тянули нечто заунывное. Опер, не спешиваясь, принялся отстреливать фигуры в черных капюшонах. «Банг-банг-банг» – выстрелы из карабина прозвучали непрерывной очередью. Жрицы, большей частью обезглавленные, отлетали от алтаря окровавленными куклами. Толпа онемела от подобного святотатства. Пашка, ринувшись к алтарю, срезал кожаные ремни с лежащего на нем раба и, создав нехитрый иллюзорный антураж, обратился к публике:
– Я Великий Отец… – Ну и далее по тексту.
Зажав в тисках пальцев ухо старшины города гермафродита со спесивой мордой, ласково спросил:
– Почему ты, падла такая, не подчиняешься указам царицы?
Тот лишь пучил глаза, слов оправдания не находилось, и Чернота резким движением свернул ему шею. В Бургене порядок навели быстро и жестко. На серебряный рудник в бронзовых кандалах отправились двести одиннадцать двуполых – бывшие бойцы местного гарнизона. Освобожденных рабов насчитывалось семьсот пятьдесят три человека. С ними Пашка возился двенадцать дней, включая сюда детишек из приюта. Следующим оказался город Трамсе – повторилась та же история. Никто ничего не знал, что не спасло местных баб от новых реформ. Через порталы посетили остальные города – Ханар, Свангер, Эйде и другие. Жрицы уничтожались, а двуполые большей частью отправлялись на бессрочную каторгу – на рудники. Ремесленников Пашка пока не трогал до лучших времен. Экспедиция затянулась на полгода. В Тронхайм вернулись втроем – опер с царицей и Дата, остальные амазонки остались малыми гарнизонами в городах. Все деньги, что везли в четырех кожаных мешках – серебро с медью, истратили на подъемные бывшим рабам и на материальную помощь приютам. В столице Пашка с удовлетворением заметил округлившиеся животики почти всех выбранных амазонок. Утром Альвхейд преподнесла новость, от которой у большинства мужчин екает сердце:
– Дорогой, я беременна…
Конечно, опер знал, что от постельных упражнений бывают дети, но как-то неожиданно, даже растерялся в первые минуты. Положив руку на голый живот царицы, обескураженно спросил:
– Ничего не путаешь? И не видно совсем.
Альвхейд залилась счастливым смехом:
– Какой у тебя глупый вид, Великий Отец.
Чернота, однако, быстро пришел в себя:
– Слава Единому Творцу, у тебя будет наследник или наследница!
Не строя далеко идущих планов, сошлись в одном – по достижении ребенком года объявить его наследным правителем Северного царства. У Пашки неожиданно образовалось свободное время, и они с Альвхейд решили поваляться подольше. Вспоминая минувший тур по городам царства, опер с вялым любопытством поинтересовался о необычайном храме в Ханаре, что лежит в предгорьях к северо-востоку. Собственно, необычайным был не сам храм Светлой Матери, а ее скульптура, выполненная тщательно со всеми деталями. В других храмах просто каменные идолы. Ответ царицы насторожил Пашку – ушки поднялись топориком, шерсть на загривке – дыбом. По преданиям, жизнь на планете началась именно с Ханара, и скульптура воплощала истинный облик Светлой Матери. Легенда гласила, что основательница бабьего мира якобы живет в огромной пещере, даже есть скала, загораживающая вход, куда каждый год стекаются паломники со всей страны.
– Аля, если она жива, дак чего вам-то не помогла жизнь устроить?
– А она спит вечным сном, – беспечно пожала плечами царица. – Иди ко мне, любимый.
Трудясь над роскошным телом, опер понял, придется наведаться в Ханар – довести, так сказать, дело до конца. В Тронхайме под его руководством построили две улицы из срубов разной готовности для будущих матерей. Плотники и плотничихи соорудили дома несколько корявые, но крепкие. У кузнецов выяснил наконец насущную проблему с выделкой железа, залежи которого есть, и немалые, но никто всерьез этим не занимался. Ну выплавили чугун, а что с ним делать дальше, не знают, да так и бросили – пустяшная затея. Чугуну полезного применения не нашли – ни оружия из него не сделать, ни доспехи. Показал им Пашка устройство тигельной печи, стали ковать стальные полосы – начало положено.
Спустя месяц, прихватив несколько амазонок, отправился опер в Ханар известным методом – через портал. В городе взяли проводника и отправились к горам, на пятый день конного пути достигли пункта назначения. Места примечательные – густой лес, живности разной море. Свежее мясо не переводилось. Проводник, а вернее, проводница указала на здоровенную скалу мрачного темного цвета.
– Вот тут наша Светлая Мать, по поверью, спит.
Лагерь разбили неподалеку, нашли подходящую полянку, в придачу горный ручей под боком. Вода чистая и холодная. На ночь глядя Чернота не стал предпринимать каких-либо действий. Девчонки жарили на вертелах трех косуль, с азартом обсуждая удачную охоту. Пашка поужинал, напрочь отмел притязания на его тело некоторой части амазонок и завалился спать в шатре. Большинство женской части населения считали за счастье понести от Великого Отца. Кстати, в столице опер заметил строительство храмов в свою честь. Не стал вмешиваться, пусть делают что хотят. Он принципиально не лез в дела религий, тут дело тонкое и силой нельзя насаждать свое вероучение – это его твердое убеждение.
Утро выдалось настолько свежим и бодрящим, что девчонки поплотнее кутались в меховые накидки, да и сам Пашка включил комбез «Хамелеон» на подогрев. Туман, клубившийся среди деревьев, нехотя рассеивался под яркими лучами солнца, поднимаясь по отрогам гор выше, к вершинам. Амазонок, сгрудившихся у скалы, опер отогнал в сторону на безопасное расстояние. Вблизи скала производила монументальное впечатление – основание покрыто зеленым лишайником, высота не менее пятнадцати метров – здоровенная, зараза. Но нет таких крепостей, которые не могли бы разрушить большевики, – именно с такой мыслью потирал ладошки Чернота, примериваясь к преграде. Сосредоточился, напрягся и Силой, доставшейся от предка Создателя, принялся сворачивать пространство перед собой. Скала размером с пятиэтажный дом стала терять очертания, превращаясь в подобие каменного шара. Обойдя его с тыльной стороны, попробовал старый фокус с уменьшением веса каменюки, но облом-с. Пришлось звать амазонок, те с писком принялись помогать – некоторые предусмотрительно прихватили несколько толстых жердин. Дело пошло, и через несколько минут сопения, пыхтения и матерков Великого Отца шарик, сдвинувшись с места, покатился вниз по склону, ломая и круша встреченные деревья. Приказав девушкам отойти от пещеры на пятьсот шагов, Пашка прихватил парочку факелов и отправился внутрь. Медальон магической защиты активировал на всякий случай и снял с предохранителя карабин. Пещера искусственного происхождения, видно с первого взгляда, – стенки оплавленные, на полу – мелкий слой песка вперемешку с пылью. Проход метров через двадцать привел в большой зал, тот оказался заставлен предметами и приборами непонятного назначения. Обойдя помещение вдоль и поперек, опер искомого не обнаружил и лишь после тщательного обследования узрел боковой проход. Пройдя в аккуратно проплавленную пещеру, понял – нашел. На каменном постаменте лежала прозрачная капсула, наполненная каким-то полупрозрачным гелем. К капсуле подходили бесчисленные трубки, змеями вившиеся по полу. Внутри капсулы находилось тело Создателя, вернее – Создательницы. Рост – не менее трех метров, сложена пропорционально. Что это Создательница, Пашка не сомневался – насмотрелся изображений, предоставляемых Искусственным Разумом на планете Хана. Подойдя поближе, не мог удержаться от матерного боцманского загиба – Создательница была гермафродитом, то есть двуполой.
– Вот откуда ненависть к мужчинам, сука драная решила создать общество под себя, извращенка …ева.
