– Молоньи мечет, – подхватил второй рыжий стражник.
Пашка обозлился не от того, что его не признали и не пропускают, а от вида самих стражников. От того, как плохо тащат службу. Вырубив обоих тычками в шею, для чего пришлось спешиться, вошел во двор замка. Навстречу уже неслись солдаты из караулки с обнаженными мечами. Не дожидаясь побоища, гаркнул:
– Вы на кого меч подняли, мудаки? Живо побежали за капитаном.
Среди стражников объявился капитан, и, как на грех, из новеньких. Облом-с.
– Капитан, пригласите сюда мою жену Беату. Быстро, время пошло.
Капитан Баруда оказался в нелегком положении. Если незнакомец действительно герцог д’Лоредан, то следовало бежать за герцогиней со скоростью поросячьего визга, а если самозванец…
Баруда, потерзав свою шевелюру под шлемом, наконец, принял решение:
– Ребята, стерегите его, а я пошел.
По прошествии короткого времени на крыльце образовалась беспорядочная толпа, из которой раздался крик:
– Паша!
Опер, он же герцог Паша Черный д’Лоредан, перепрыгнув через кольцо стражников, исчез и объявился среди челяди, которую грубо раскидал. Подхватив на руки Беату, поспешил с ней на второй этаж. От брызг холодной воды жена пришла в себя, распахнув чудные глаза.
– Любимый, наконец ты вернулся. Мы так долго тебя ждали. – И маленькая слезинка скатилась вниз по виску.
Беата выглядела столь беззащитной, что у Пашки сдавило горло. Молча расцеловав милое лицо, лег рядом, прижав к себе дорогое существо. Справившись с волнением, спросил:
– Где сынок, что с ним?
– Все хорошо, муж мой, он в школе, на Земле.
Герцогиня вдруг вскинулась:
– Да что же я лежу, – и принялась молниеносно раздевать мужа.
Из кровати они в тот день не выбрались – любили друг друга страстно и самозабвенно. Потом, конечно, было корыто горячей воды, обед и ужин подавали в спальню. Беата с непритворным рычанием набрасывалась на Пашку, стремясь компенсировать столь долгое плотское воздержание. Ночью, охрипнув от собственных стонов и чувствуя себя счастливой, наконец заснула. Пашка с некоторым изумлением поглядывал на любимую женушку, досель не проявлявшую столь дикого темперамента. А впереди предстоит свидание с Мелой – императрицей Тарагона, – та еще штучка. Хорошо, магический артефакт спасает. Опер рефлекторно прикоснулся к кольцу, надетому на основание мужской гордости.
– Все, спать, завтра навалится куча дел, но сначала разобраться с гарнизоном. – Тот факт, что от стражников на воротах несло свежим перегаром, его взбесил.
«Преподам вам урок армейской дисциплины, будете у меня сапоги через голову обувать», – с такими благостными мыслями герцог и уснул с легкой улыбкой на лице. Утром, не будя Беату, Пашка оделся и выскользнул из спальни. Удовлетворившись на кухне куском пирога с зайчатиной и запив бокалом белого вина, отправился в казарму. Увиденный бедлам привел его в крайнее раздражение. Грязь, прелая солома на полу – сплошная антисанитария. Часть солдат занималась сранья пьянством, черпая кружками из пузатого бочонка пиво, другие играли в кости, а некоторые спали, не обращая внимания на общий галдеж.
– Встать всем, построиться на плацу. Капитана ко мне, – гаркнул Пашка.
Немая картина – служивые замерли в нелепых позах. Чернота, выйдя на плац, демонстративно посматривал на часы. Через долгих десять минут гарнизон выстроился перед ним в шеренгу, но в каком виде! Полуодетые и расхристанные, с заспанными рожами, один боец вообще стоял босиком, поджимая поочередно стынущие ступни. Его опер выгнал в казарму обуться. Прибежал капитан Баруда, жующий на ходу.
– И это называется воинство? Да маму вашу через коромысло, сброд, а не солдаты!
Вызванный главный тюремщик, он же надзиратель, выдал двум нерадивым солдатам (первыми встретившими герцога) и капитану по десять плетей. Остальных воинов, предварительно обматерив, Пашка услал в казарму наводить порядок.
– Быть на плацу через час, – коротко бросил он и отправился в трапезную.
Беата, весело сверкая озорными глазами, принялась обихаживать мужа, подкладывая самые лакомые кусочки.
– Погодь, милая, объясни для начала, куда делся старый капитан? Почему стражники в таком непотребном виде?
Жена, резко опечалившись, поведала:
– Полтора года назад капитан и двадцать семь воинов погибли в случайной стычке с наемниками. Сцепились в трактире в нашем городке. Небольшая война приключилась – отряд наемников, остановившийся на постой, насчитывал семьдесят пять человек. Много наших солдат полегло, у наемников кроме луков и арбалеты были. Почти половина стражи полегла, – вздохнула Беата.
– Да, дела тут у вас творятся, – покачал головой Чернота. – А что мои друзья-товарищи? Живы, здоровы?
Беата, положив руки на скатерть, отрапортовала:
– Ливэн теперь первый министр, Орест – военный министр, да, ты знаешь, он ведь женился год назад. Жена – герцогиня Ирэна Кибела д’Радис. У Пако в семействе прибавление – второй мальчик родился. А Гидо удалился от дел в свой родовой замок, сущий затворник. Говорят, попивает сильно.
Спустя час наличные вооруженные силы (сто двенадцать бойцов), сопя и пыхтя, нарезали круги вокруг замка. Герцог с площадки донжона подбадривал спотыкающихся зольдатиков криками одобрения. Опер решил проверить заодно и состояние артиллерии, раз уж забрался на верхотуру. Увиденное безобразие расстроило. Дула в пушках заросли паутиной, механизмы неухоженные, кое-где пятна ржавчины. Герцог д’Лоредан с нехорошей улыбкой спустился с башни и направился в арсенал. Тридцать две пищали пребывали в столь запущенном состоянии, что создавалось впечатление, из них вообще не стреляли. Холодное оружие – мечи, копья и доспехи – лежало кучами, покрытое пылью.
Потное и изможденное воинство вновь выстроилось на плацу.
– Пищальники и канониры, два шага вперед, – скомандовал Пашка. – Войтек, – обратился он к тюремщику, – каждому по пять плетей. После наказания чистить пушки и оружие. Баруда, вы понижаетесь на одно звание, отныне вы лейтенант. В арсенале навести порядок, учения и тренировочные бои каждый день.
Напоследок Чернота гаркнул:
– Быстро разбежались и принялись за работу, сучьи дети.
Бойцы порскнули с плаца, что тараканы, почувствовав герцогскую руку. Дальнейшим обходом замковых укреплений остался доволен – ничего не сыпется.
– Пора на обед. – и Пашка через боковую дверь направился в трапезную.
За десять дней, проведенных в герцогстве, зашугал солдатиков до икоты, устроил три раза пушечные стрельбы, гоняя канониров, и пару раз довел Беату до обмороков при отдаче супружеского долга. В конце концов дорогая супруга намекнула, что пора, дескать, муженьку навестить старых друзей.
– Да и государыня, поди, заждалась, – фыркнула женушка.
Пашка с непроницаемым лицом согласился с ее доводами и через день покинул замок. До столицы добрался испытанным способом, через портал.
Город приятно удивил – разросся, похорошел, много новых красивых зданий. Все говорило о хорошем достатке. Его смирная лошадка степенно перебирала копытами, давая возможность седоку оглядеться. По широким улицам катили коляски и фаэтоны, рысачили конные гвардейцы, на рынок тащили свои тележки зеленщики. Народ с утра спешил по своим делам – лица в большинстве своем спокойные, уверенные. Обычная городская суета. Несмотря на медленную иноходь лошадки, вскоре Чернота очутился перед главными воротами императорского дворца. Здесь его пропустили без разговоров, тормознули непосредственно у самого центрального здания. Десятка гвардейцев во главе с капралом встала на пути. Капрал, здоровенный дядя в узковатом камзоле, вежливо поинтересовался личностью непрошеного посетителя. Пашка представился – капрал сделался еще вежливее, но остался непреклонным.
– Императрица принимает только по пятницам, запишитесь в канцелярии.
Герцог д’Лоредан попал в дурацкое положение.
– Где у вас конюшни? – поинтересовался он.
Ему показали.
Устроив кобылку на постой и кинув конюху пару серебряных монет, опер из какого-то закутка перенесся в сам дворец, а именно в рабочий кабинет императрицы. Удачно попал, Мела сидела за столом и просматривала бумаги, кои высокой стопкой высились у нее по правую руку.
