сказал он молодому парикмахеру. Он объяснил, что только что он завершил съемки своей новой картины и на следующий день едет на студию для рекламных снимков, так что им нужно только подправить его нынешний вид. Нужно только немного подровнять тут и там и слегка подкрасить волосы, чтобы он выглядел так же, как в фильме. На Ларри произвели впечатление его вежливость, его предупредительность и его общительность, однако он не был уверен в том, что скрывается за этой сдержанной, корректной манерой. Но затем, стоило Ларри завершить свою работу, как Элвис вдруг повернулся к нему и сказал: «Ларри, позвольте мне спросить вас кое о чем… Что вас интересует в жизни?»
Ларри, который последние пять лет посвятил себя серьезному изучению духовной литературы, нисколько не сомневался, что вопрос был задан не из праздного любопытства, и не замедлил ответить.
«Я сказал ему: «Разумеется, я стригу, но по — настоящему в жизни меня интересует другое — попытки найти ответы на вопросы о том, откуда мы, почему мы живем на земле и куда мы идем». Мне подумалось, когда я произносил это, что он может посчитать меня чокнутым, но, говоря это, я заметил, что у Элвиса загорелись глаза… Он сказал; «Не останавливайся, продолжай говорить».
Я стал рассказывать о том, как пять лет тому назад я начал задаваться вопросами о смысле жизни. Есть ли цель у всего происходящего или правы материалисты и атеисты?.. И есть ли цель у моей жизни?
Элвис самозабвенно слушал и ловил каждое слово. «А какова эта цель?» — спросил он, заглядывая мне в глаза.
«Если цель есть… то она состоит в том, чтобы открыть цель своей жизни. Мне не важно, уйдут ли на это годы или целая жизнь. Именно для этого мы рождены».
Элвис выглядел так, словно его ударили. Он покачал головой из стороны в сторону и сказал: «Не может быть, не может быть. Ларри, не могу поверить в это. Я хочу сказать, что ты говоришь о том, о чем я втайне думаю все время… Я всегда знал, что у моей жизни должна быть какая — то цель. Я всегда ощущал позади себя какую — то невидимую руку, направляющую меня по жизни. Я хочу сказать, что должна быть цель… должен быть смысл… должно быть объяснение, почему меня выбрали быть Элвисом Пресли».
Следующие четыре часа он вел себя как измученный жаждой человек в пустыне: он изливал все, что накопилось в его душе. Он рассказал Ларри о своей матери; рассказал ему о пустоте своей голливудской жизни; рассказал ему обо всем, о чем втайне думал и чем ни с кем не мог поделиться до сих пор. «Господи, Ларри, — сказал он, — клянусь богом, никто не знает, как я одинок. И какую пустоту я ощущаю». При этих словах он разрыдался.
Поначалу Ларри был озадачен; он спрашивал себя, не ведет ли Элвис себя так с каждым новым знакомым, не игра ли это с его стороны. Но потом, по мере того как Элвис все говорил и говорил, обнажая все свои самые потаенные чувства, извергая из себя потоки слов и эмоций, его подозрения успокоились, и он начал задаваться вопросом: «Почему я?» Через пару часов раздался стук в дверь. Это был один из парней, обеспокоенный, не случилось ли чего, хотевший знать, в чем дело. Все в порядке, крикнул ему Элвис через запертую дверь. «Оставь нас одних! Я скоро выйду». Прежде чем Ларри ушел, он пообещал оставить свое место у Джея Себринга и привезти с собой на следующий день на студию несколько книг, о которых он говорил.
Ларри сдержал свое обещание. На следующее утро в 8 часов он приехал в студию «Парамаунт» с экземплярами «Обезличенной жизни», «Автобиографии йога», «Инициации мира» и «По ту сторону Гималаев». К вечеру, когда Ларри появился в доме с Библией короля Якова, Элвис уже проглотил всю «Обезличенную жизнь», и если он не видел связи раньше, теперь она была высечена на камне. Он искал такую книгу всю свою жизнь, заявил Элвис Ларри. Это была конфирмация, в которой он нуждался.
«Обезличенная жизнь» была впервые издана в 1927 году и написана человеком по имени Джозеф Беннер, который утверждал, что не писал книгу, а просто был средством для передачи послания, пришедшего из глубин божественного «я». Ее главная идея в основном сводилась к тому, что истина находится внутри нас, что Бог является, по сути, «божественным Я». «Вы готовы? — задавался вопрос на первых нескольких страницах небольшого томика. — Вы желаете идти?.. Для того чтобы вы могли научиться познавать Меня, дабы вы могли быть уверены, что это действительно Я, ваша подлинная личность, которая произносит эти слова, вы сначала должны научиться пребывать в покое».
Книга была обращена к тем, для кого было невозможно произносить вслух подобные вопросы или даже не существовало уверенности в том, что и другие задают их тоже. Она говорила о человеческой слабости и безрассудстве, трактуя их как равные части божественного плана. Она предлагала надежду, внутреннее перерождение, путь к саморазвитию и освобождению. Она увлекала ум, жаждущий знаний и нуждающийся в ясных ориентирах или хотя бы в верном наставнике. «Именно Я заставляю таким образом бунтовать вашу личность; ибо ваща личность с ее горделивым ощущением индивидуальности по — прежнему нуждается во Мне, дабы сделать дух и тело достаточно сильными для того, чтобы они могли в совершенстве выражать Меня… Индивидуальность ничто, однако ваша личность все еще тщится сохранить свою отдельность». Все земные события и обстоятельства «были не чем иным, как Сном, от которого вы полностью пробудитесь только тогда, когда Вы (Человечество) снова во всей полноте осознаете Меня внутри себя».
Наконец, словно требовалось что — то еще, чтобы сделать неразрывной эту связь, Беннер заявлял: «Я могу выражаться через вас в виде красивых симфоний звука, цвета или языка, которые проявляются как музыка, искусство или поэзия… и которые так сильно воздействуют на других, что заставляют их объявлять вас одним из величайших людей сегодняшнего дня… и называть вас замечательным наставником или проповедником». Права на эту книгу, изобиловавшую иллюстрациями подлинных связей между теми событиями, которые воспринимаются как случайные совпадения в этой жизни, были у издательской компании «Сан».
«Не могу поверить, что такая книга существует, — заявил в изумлении Ларри Элвис. — Принеси мне еще таких книг. Любые, какие ты считаешь нужными».
Они провели почти весь вечер в разговорах об «Обезличенной жизни», обсуждая ее смысл, говоря о ней применительно к жизни
