разведданным, его основали представители нескольких народов, сиречь рас, чтобы доказать возможность мирного сосуществования. Я с трудом представляла такое, тем более что сосуществовать мирно можно, а вот жить вместе постоянно - занятие тяжкое и маловероятное. Сам факт появления такого города мог стать детонатором, слишком многие им заинтересуются…
Кофе остыл окончательно. Я стояла у окна, смотрела в мрачную пелену, укрывшую сторожкий город. Отсюда до Зоны всего тридцать километров на северо-запад. Приграничный город. Тянущее чувство, давно не приходившее ко мне, снова зародилось где-то внутри. Я добралась до дивана раньше, чем острый, колючий взрыв погасил сознание…
Зона. Двести километров на северо-запад от сопки Ганса Кубышки. Блэк
Кошка-мошка... Какая мне разница? На фиг она сдалась со своими идиотами. Я впервые видел настолько тупых сталкеров и сильно сожалел, что не перестрелял их ещё на хуторе. Немец был, конечно, против, а я не мог его оскорблять. Мой путь шел в самую глубь Зоны. "Хонда" мягко молола колесами мелкую щебёнку, а я думал о том, что бензина мне все равно не хватит, придется потом переть пешком. Я поймал себя на мысли, что абсолютно не знаю куда направляюсь. Ни плана, ни цели, просто желание уехать в самую глубь и там погибнуть. Ну вот и цель появилась - умереть с боем. Хотя было чувство, что мои умения не позволят нарваться на смертельные опасности. Стрелка на спидометре нервно дергалась, приближаясь к отметке в сто километров. Очень неплохо для япошки. Недаром эту машину называют "Феррари для секретарш". "Хонда Цивик" способна творить чудеса - на них я и рассчитывал.
Пейзаж, окружавший меня, абсолютно не радовал. Степь и свалки. Куски арматурин, глыбы бетона, кто-то выбросил детскую коляску. Повсюду стёкла. Скукота вообще. Раньше я бывал в этом месте и доезжал только до последней заправки. Она продолжала работать, здесь жили люди. У них можно было выменять за разные ништяки бензин, хотя никто не знал, как они сами его получают. Дорога сменилась на асфальт и я сразу подбавил газку. В автомагнитоле играла какая-то немецкая музыка - однозначно, альтернатива. Немцы вообще в последнее время только и известны своей непонятной музыкой. Время? Три с половиной года прошло, кто знает, что там сейчас играют арийцы в своей бюргерландии. На горизонте появился дымок. Это и есть заправка. Они там вечно что-то жгут. Приближаясь, я заметил перевернутый грузовик, вроде бы старый ЗиЛ. Пришлось остановиться и исследовать. В итоге разжился парой вёдер бензина и прикольной авторучкой с девкой, которая одевается и раздевается в зависимости от положения ручки. Её можно выменять у тупых псоглавцев на что-нибудь серьёзное. Топливо сразу залил в бак и поехал дальше.
Бензоколонка была по моему совету обнесена грузовиками. КамАЗы и МАЗы стояли друг к дружке вплотную, а щели между ними забиты всяким мусором. Это не раз спасало жителям жизни. Я подъехал к воротам в виде большого автобуса "МАН", побибикал для приличия и вышел из машины, чтобы меня рассмотрели. Реакция была мгновенной. Эти бензиновые люди старались выжить как крысы и реагировали моментально. Хочешь жить - не зевай. Это ещё я им в головы вдалбливал.
На крыше автобуса появился чумазый карапуз. Он внимательно осмотрел меня и признав за своего, пронзительно закричал:
- Дядя Блэк вернулся!
Автобус откатился в сторону. Я снова сел в машину и загнал её во двор. Меня окружили местные жители, все как один радостные.
- Привет всем, - сказал я с улыбкой. - А где Максимка?
Максим - местный главарь, вождь племени и все такое. Он был хозяином колонки до граней и оставался им до сих пор.
Толпа, а их было человек двадцать, смолкла. Я побагровел, чувствуя, что произошло что-то плохое. Не помню, как схватил одного их этих бензинщиков и придавил его к капоту "Хонды", орал и матерился. Мне ничего не надо было говорить, ответ и так известен. Максим, человек железной выдержки, мой хороший приятель, стал жертвой Зоны.
- Кто это сделал? - спросил я и сел на землю, опершись спиной о борт автомобиля.
- Никто, Блэк, - сказал Владимир, его брат. - Он попал в магнитную сыпь и погиб.
- И ты мне это так спокойно говоришь? – я горько усмехнулся. - Когда это случилось?
- Год назад. Уже нет места слезам, сам понимаешь.
Я понимал. Я очень хорошо понимал всё произошедшее. Зона забрала у меня ещё одного товарища, и я ничего не мог поделать.
- Хоронить было нечего? - спросил я, заранее зная ответ.
- Нет, нечего. Но он оставил письмо, которое хотел передать тебе за неделю до гибели, - Владимир побежал к своему дому.
Я встал и осмотрел всех собравшихся. Шестеро мужчин среднего возраста, десять женщин и пятеро детей. Все в грязном тряпье и вооружены чёрти чем. У кого "Маузер", у кого обрез "Колчака". Посмешище, одним словом. Да они всегда такими и были. Их спасает только то, что они живут глубоко в Зоне, и никто не может к ним пробраться, не зная дороги.
- Может, меня покормят? - ласково спросил я. - Вон в багажнике консервы припрятаны и водка есть.
Если бы кто-нибудь кроме меня видел их радость, он бы не поверил. Они прыгали и смеялись, тянули ко мне руки. Этот день стал для них праздником. Вернулся Владимир. Он протянул мне письмо в засаленном самодельном конверте и сразу же принялся распределять припасы. Занялись этим почему-то мужики и дети, а женщины куда-то убежали. Я развернул пожелтевшую бумагу и попытался разобрать почерк.
Максим чуял скорую смерть и составил завещание. В нем он говорил о том, что остается моим другом и после смерти и очень просит присмотреть за его людьми. Он также сообщил, что нашёл заброшенные склады где-то на севере, но там опасно и он не сунулся туда в одиночку. Я знал, о каком месте речь. Его нашёл мой отряд, когда мы проходили мимо два года назад. Продовольственные ангары, забитые едой по самое не балуйся. Тогда мы взяли лишь малую часть, а остальное перепрятали понадежнее. Осталось лишь взять грузовик побольше и сгонять. Такой транспорт нашёлся - мощный "Урал" с прицепом. Я не стал с собой брать людей, даже в роли грузчиков. Спокойно добрался до места
