Это был Монтгомери Пирс.
– Чем могу быть полезен, босс?
– Рысь отправила кое-какие данные, – проговорил Пирс. – Посмотри, что там, и что нужно отправить в Вашингтон.
– Будет сделано, – Рено проверил почту. – Все пришло, сэр. Поговорим после.
В первом вложении были фотографии папок с именами, датами и адресами на корешках. Потом пошли снимки юношей и девушек. Некоторые были перечеркнуты, на некоторых была синяя маркировка. Не обязательно было быть гением дедукции, чтобы понять, что это значило. Рено готов был позвонить Пирсу и доложить о содержимом письма, когда пришло последнее изображение. К нему прилагалась заметка: «Все, что у меня есть по этому агенту ФБР, это ее имя: Джек Нортон. Проверь, пожалуйста».
Рено все отправил в Вашингтон. Зная, что ответ придет не сразу, он спустился в кафетерий на первый этаж комплекса. В тот день Рено еще не завтракал.
* * *
Сайгон
Бордель Ханга оказался двухэтажным зданием из белого силикатного кирпича. Высокий забор был из того же материала.
Здание располагалось в пригороде Сайгона, в конце одной из неприметных улиц, в основном застроенных промышленными предприятиями.
За рулем минивэна был Аджаи. Он нажал на кнопку на брелке с ключами от авто, и ворота открылись автоматически. Джек увидела, что на окнах здания были решетки, а внушительная металлическая входная дверь была оборудована окошком на уровне глаз. С внутренней стороны в окошке была предусмотрена толстая чугунная задвижка. Всех входящих проверяли, прежде чем впустить.
Как только они вошли, появилась женщина средних лет, она поклонилась Хангу. Он на вьетнамском приказал ей привести лучших девочек, чтобы показать их дорогой гостье. Женщина мгновенно исчезла. Джек проследила за ней глазами, та прошла по длинному коридору и скрылась за одной из боковых дверей.
– Вот сюда, пожалуйста, – проговорил Ханг и повел Джек направо по проходу.
Аджаи остался снаружи, он ждал в машине. А вот двое верзил в синих костюмах неизменно были при Ханге.
Главная комната борделя мало чем отличалась от других. А Джек повидала немало подобных мест. Мягкая мебель, пусть и недорогая, разнообразие в баре.
– Устраивайтесь поудобнее, – Ханг обвел рукой диваны. – Что-нибудь выпить?
– Виски. Не разбавлять, – сказала Джек, и села. Один из амбалов в синем прошел к бару и налил скотч «Glenfiddich» в увесистый хрустальных бокал. С каменным лицом он передал его Джек.
Женщина, встретившая их, вернулась и привела с собой шестерых девушек лет шестнадцати. Джек сразу поняла, что две справа были «из недавних приобретений». Они были напуганы и смотрели с опаской, беспокойно крутили головами, оглядывая помещение. Они точно постоянно оценивали свои шансы сбежать. Ужас во взглядах выдавал самые жуткие опасения в отношении того, зачем их туда привели.
Остальные выглядели изможденными и забитыми, дух этих девочек уже был сломлен, а тело не раз подвергалось поруганию. Эти четверо смотрели в пол, понурые и тихие. Одна из них едва держалась на ногах, безумное отсутствующее выражение широко распахнутых глаз говорило о том, что девочка была под действием наркотиков. У другой на руке виднелись синяки, а у третьей, похоже, под глазом был почти заживший зеленоватый фингал, старательно замазанный тональным средством.
– Эти две справа вообще не пользованные, – с гордостью заявил Ханг.
Джек сделала большой глоток виски, стараясь сохранять спокойствие. Состояние этих несчастных приводило ее в ярость. Ее выводило из себя сознание того, что в тот момент она даже ничем не могла им помочь.
Джек должна была продолжать эту жуткую игру, хотя, конечно же, сама демонстрация Хангом его «товаров» была не особенно информативна. По крайней мере, теперь было известно главное – где именно расположен бордель Ханга.
Если сюда клиентов привозят выбирать товар, то есть шанс, что и Оуэнс объявится здесь рано или поздно. Оставалось только наблюдать и ждать.
Глава двадцать восьмая
В отель Джек вернулась эмоционально выжатая до капли. Этот день отнял у нее много сил. Расстроенная, она прокручивала в голове все увиденное и услышанное, и чувствовала себя как никогда подавленной. Она не понаслышке знала, что этот мир – место жестокое, а в темных его углах обитают настоящие демоны. Джек не раз доводилось встречаться с ними лицом к лицу. И все же она втайне лелеяла надежду, что кому-то было не все равно.
Сначала Джек зашла в свой номер: взяло верх желание плеснуть воды в лицо, словно можно было смыть ощущение, что к ней пристала грязь; словно вода могла унести ужасные впечатления минувшего дня. Джек была уверена, что Кэссиди в волнении сидела в своем номере и ждала, когда Джек придет рассказать в подробностях обо всем увиденном. Наглядевшись на все те ужасы, что ей сегодня продемонстрировали, Джек была обескуражена и встревожена, но она была рада, что ей удалось оградить молодую оперативницу от встречи с самыми неприглядными сторонами дела.
Она прошла к номеру Кэссиди, тихонько постучала в дверь. Ответа не последовало. Подождав немного, Джек постучала снова, чуточку громче, чтобы, если Кэссиди была в душе или прикорнула, она все же услышала. Но ответа не было, и Джек стала колошматить в дверь. Беспокойство нарастало.
– Лорен! Лорен, ты здесь?
Тишина.
Беспокойство переросло в болезненную тревогу. А что если кто-то пробрался к ней в номер? Если ее раскусили и выследили? Добрались до нее… А если ее похитили люди Ханга?
Дрожащими руками Джек вытащила из бокового кармана джинсов отмычку и отперла дверь. Из боковых светильников в стене лился приглушенный янтарный свет. Кровать была аккуратно заправлена, и, судя по всему, Кэссиди уходила в спешке. Алое платье, которое было на ней в тот день, небрежно перекинуто через спинку стула, посреди комнаты в метре друг от друга лежали босоножки, похоже, торопливо сброшенные.
Джек позвонила на стойку регистрации и спросила, не видели ли, как выходила Лорен. Женский голос ответил, что мисс Хагрейв пришла уже затемно, а потом уехала, минут через двадцать, как только подали арендованную ею машину. Джек посмотрела на часы. Получалось, что Кэссиди отсутствовала более двух часов.
Джек начала паниковать. В голове ее прокручивались самые жуткие варианты произошедшего. Кэссиди же не настолько безрассудна, чтобы попытаться сесть на хвост этим людям самой, правда? Или настолько? Она получила какую-то новую информацию? Сработали маяки на машинах? А если она оказалась в опасности? Если бы она нашла какие-то зацепки по Оуэнсу, она ведь позвонила бы мне, правда? Господи, неужели, она хочет поймать его в одиночку? Неужели она не понимала, что эти ублюдки, эти изуверы защищали бы его до последнего? А если проклятые контрабандисты схватили ее?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
