синим порошком. Полный дурных предчувствий, я попробовал его на вкус — горечь и сладость, как я и предполагал. Это был экстракт вороньего глаза — редкой травы, растущей в горах. Этот яд не убивал мгновенно. Он действовал медленно и мучительно, погружая жертву в состояние полусна-полубреда. Шанс выжить был, но не у всех. Всё зависело от того, насколько сильный организм у человека. Если Ивилира сможет пережить ночь, то она останется жива. Если же нет… Эти мысли не вызывали в душе никакого отклика. Я просто знал, что должен находиться рядом, и в случае необходимости, помочь ей.
Прохлада ночи окутывала поляну, где мы остановились. У Ивилиры начало лихорадить, поэтому я отнёс её в палатку. Но даже при магическом обогреве, её продолжало знобить. Тогда я лёг сзади и обнял. Её перестало трясти, наверное, она согрелась от моей близости.
Я закрыл глаза и проверил связующую нить с Ивилирой. Совсем недавно я говорил, что эта связь не нужна, но именно сейчас, благодаря ей, я мог следить за состоянием Ивилиры. Она слабла, дрожала и изгибалась, но была цела. А значит, Ивилира боролась. Усталость сегодняшнего дня навалилась на меня, и я не заметил, как задремал, хотя всячески сопротивлялся этому.
Снилось, что кто-то трясёт меня за плечо. Я увидел маму. Впервые с её смерти. Она встревоженно смотрела на меня и повторяла: «Крис, очнись, мой дорогой! Ты должен проснуться! Пока не слишком поздно!»
Мои глаза резко открылись, и я тут же повернулся к Ивилире. Её били судороги, тело выгибалось, а рот открылся в беззвучном крике. Я схватил её руку. Это всё, чем я мог помочь. Я погрузился в нашу связь, следя таким образом за состоянием Ивилиры. В какой-то момент, нить с её стороны стала совсем тонкой. Я знал, что это значит — она умирала.
Что-то внутри меня треснуло. Передо мной стояло лицо мамы, когда она покинула этот мир. Это было так несправедливо — забирать самого главного человека в моей жизни! А я сидел рядом и ничего не мог сделать. История повторялась. Но я больше не собирался сдаваться.
Моя душа закричала так сильно, что холод внутри разлетелся на миллионы осколков, оголяя спрятанные чувства. Меня накрыла волна страха, обиды, непонимания, но одновременно с этим пришло желание спасти, уберечь, сохранить. Я прижал Ивилиру к себе и стал умолять её остаться, щедро делясь с ней своей силой. По щекам бежали слёзы, но я не замечал их, взывая к душе Ивилиры: «Иви, прошу, не оставляй меня одного. Я больше не хочу никого терять. Останься здесь. Ради мира, ради родных, ради… меня! Ты нужна мне! Иви, вернись!» Я кричал и звал, пока не ощутил, как связь укрепляется. Самый страшный момент миновал.
Ивилира расслабилась в моих объятиях, её дыхание выровнялось. Я сильнее прижал её к себе и больше не отпускал. На меня нахлынули все эмоции последних дней, что сдерживал холод — так я называл состояние, когда переставал испытывать чувства. Я вспомнил, какие ужасные слова говорил Ивилире. Они были логичны: лучше не привязываться друг к другу, ведь даже если мы справимся с испытаниями, то нас ждёт жизнь порознь. Ивилира — подданная Зимнего королевства, я — Летнего. Я вряд ли смогу изменить своё положение. Отец никогда не отпустит меня, я для него слишком ценный маг. Легко думать о том, что правильно, когда ничего не ощущаешь. Но то, что я чувствовал к Ивилире, сложно было убрать со счетов. Пусть наша история может оборваться в любой момент, но я хочу узнать, каково это — быть с ней. Даже короткое счастье стоит того, чтобы рискнуть. Будущее неизвестно, так зачем отказываться от настоящего? Возможно, мои эмоции были усилены после подавления холодом, но я ощущал это именно так. Осталось понять, как сама Ивилира к этому относится.
Воспоминания перескочили на атаку наёмников, и меня замутило. Я убивал их, ни на секунду не задумавшись. Словно в этом не было ничего особенного. Мне в своей жизни приходилось убивать, но каждый раз я ощущал себя грязным, словно от этого никогда не отмыть свою душу. Вот и сейчас чувство вины наполнило меня до краёв. А ещё стало страшно — кто даст гарантию, что я больше никогда не потеряю контроль, и ко мне снова не вернётся холод? Кто спасёт меня в следующий раз? Вопрос, у которого нет ответа.
Рассвет окрасил лес яркими красками. В душе я ликовал — Ивилира выжила.
* * *
Ивилира
Очнувшись, я ощутила, что не одна, словно ко мне вернулось что-то важное. Я лежала в объятиях Криса, а сам он мирно спал. Я села, постаравшись не разбудить его, но мне это не удалось — он открыл глаза и с тревогой стал разглядывать меня.
— Как ты себя чувствуешь, Ивилира? Я страшно испугался за тебя!
Голову вело, я не совсем понимала, что происходит. Что-то меня смущало в текущей ситуации, но я пока не осознавала, что именно:
— Что со мной случилось? Я помню нападение, как ты заморозил наёмников. — От этого воспоминания я вздрогнула. Но я осознавала, что у Криса не было выбора. — Один из них кинул в меня синий порошок, а дальше пустота.
— Это был экстракт вороньего глаза. Знаешь о нём?
Я кивнула, и от осознания произошедшего меня накрыло волной паники. Увидев мой испуг, Крис притянул меня к себе и обнял.
— Ты сильная, Ивилира. Ты выжила.
Он гладил мои волосы, а я наслаждалась его близостью. И тут я наконец поняла, что именно казалось удивительным — Крис вновь начал вести себя как прежде! Вспомнив несколько последних дней, я отодвинулась от него и нахмурилась:
— Крис, я запуталась. После нашей ссоры ты вёл себя странно. Мне даже казалось, что тот человек, которого я успела узнать, исчез. Что с тобой происходило? Неужели, я так сильно обидела тебя?
Лицо Криса вмиг приобрело серьёзное выражение:
— Ты была права, я не должен был скрывать от тебя, кто я. Но мне и в голову не приходило, что это важно. — Он усмехнулся, но его лицо оставалось печальным. — Хотя я сам говорил о том, как мне нужна честность.
— Всё равно, кто твой отец. Мне нравится тот человек, которым ты стал несмотря ни на что. — Я тепло улыбнулась ему. — Не каждый принц может похвастаться такой насыщенной жизнью вне дворца.
— А я очень непослушный принц. — Крис рассмеялся, и я вместе с ним.
— Знаешь, во сне через связь я стучалась к тебе и
