и натужно застонал. Моторы на крыльях взревели, и меня наклонило вперед, так, что ветхие кожаные ремни врезались в плечи — «Антонов» заходил на посадку.
И примерно через полторы минуты неуклюже ткнулся колесами в «бетонку» военного аэродрома и уже без особой спешки покатился к ангарам. Я не стал дожидаться, пока он остановится полностью — лязгнул защелкой на поясе, поднялся с сиденья и на прощание кивнул усталому фельдшеру. Ему, как и раненым, моя помощь — в качестве Одаренного, офицера и просто человека с парой крепких рук — пожалуй, более не требовалась.
Вопреки ожиданиям, никакого медицинского транспорта у ангаров не оказалось. Зато имелись два здоровенных джипа. Обычных, гражданских — но с черными военными номерами. У одного паслись трое крепких парней в полевой форме и с автоматами, у второго — смуглый горбоносый здоровяк с четырьмя звездочками на погонах и шевроном Преображенского полка.
Он-то и поприветствовал меня первым.
— Здравия желаю, ваше благородие. — Гвардеец вытянулся, лихо вскинул руку и коснулся кончиками пальцев кепки над виском. — Капитан Давид Геловани. Назначен организовать вашу поездку в Зимний.
Что-то мне сразу не понравилось. Машины, сопровождение… Вроде бы ничего необычного. Все было на своем месте и вполне соответствовало и регламенту, и моим собственным ожиданиям, однако я никак не мог отделаться от тоскливо-неприятного ощущения. То ли обиды, то ли… Разумеется, ее высочество не приехала бы встречать меня лично, да и у почтенных членов Совета наверняка имелись дела и поважнее, чем мотаться по городу.
И все же.
— Вольно, капитан… Да чего тут организовывать то? Я уж справлюсь как-нибудь. А вы бы лучше ребятам помогли. — Я кивнул в сторону самолета. — Там раненых восемнадцать человек. Есть тяжелые.
— Никак нет, ваше благородие. Не можем. — Сожаление в голосе Геловани прозвучало вполне искренне. — Сами понимаете — приказ.
— Да понимаю, понимаю… — Я махнул рукой. — Ладно, везите, чего уж там.
— Так точно. Только… ваше благородие, вы уж меня извините… Но я вынужден потребовать. — Геловани замялся и отступил на шаг, будто почему-то вдруг захотел оказаться от меня хоть немного дальше. И только потом развернулся ко второй машине и скомандовал: — Давайте сюда!
Дверца слева распахнулась, и с пассажирского сиденья выбрался высокий худой мужчина в очках и помятом пиджаке неопределенного цвета. Явно не военный — скорее инженер или кто-то из младших технических специалистов.
— Д-доброго дня, ваше благородие, — засуетился очкарик, на ходу запуская руку в небольшой чемоданчик. — Вот. Извольте, так сказать, примерить…
Тощие пальцы сжимали что-то вроде узкой блестящей ленты. Сначала мне показалось, что отечественные кулибины сумели каким-то образом сумели сделать металл цельным, но потом я все-таки сумел разглядеть, что полоска все же состоит из прямоугольных кусочков, соединенных друг с другом через крохотные подвижные сочленения. Латунь дополняли четыре небольших блока из пластика с тускло мигающими красным светодиодами. Странная игрушка выглядела довольно изящно, но на ощупь оказалась примерно вдвое тяжелее, чем я ожидал.
Будто внутри под блестящей поверхностью скрывался свинец или какая-то хитрая электроника… Или и то, и другое одновременно.
— И что это? — хмуро поинтересовался я. — И на какое, простите, место я это должен… примерить?
— Подавитель Дара. Модель пока еще экспериментальная. В ваших руках, можно сказать, единственный прототип. Но работает стабильно, — вместо очкарика снова заговорил Геловани. — Надевается на шею. Технические подробности пока засекречены, однако, насколько мне известно, магнитное поле практически полностью блокирует работу синапсов, которые обеспечивают…
— То есть, превращает Одаренного в самого обычного человека, — усмехнулся я. — И на каком основании вы решили, что я надену этот собачий ошейник?
Когда я тряхнул подавитель, едва слышно лязгнув металлом сочленений, очкарик дернулся, как от удара. То ли так сильно переживал за свой бесценный опытный образец, то ли испугался гнева советника, приближенного к будущей императрице.
— Личное распоряжение ее высочества. Вы уж нас простите, ваше благородие, служба такая. Раз велено — значит, надо исполнять.
Капитан старательно изображал обычного вояку — из простых, в меру ретивого и не слишком сообразительного. Хотя наверняка не являлся ни первым, ни вторым, ни третьим. Елизавета не отправила бы ко мне на встречу абы кого. И если уж Геловани получил от нее приказ напрямую… Да и заслужить к его неполным сорок капитанский чин в лейб-гвардии почти невозможно — не родившись в правильной семье. Дара я не почувствовал, но происхождения мой новый знакомый наверняка был вполне себе благородного.
— Вы же понимаете, что это по меньшей мере унизительно?
Я даже не повысил голос, но очкарик тут же снова затрясся, как осиновый лист. А видавшие виды вояки с автоматами отступили на пару шагов и принялись разглядывать носки собственных ботинок, будто на начищенной до блеска коже вдруг проступило что-то в высшей степени интересное. Некое подобие спокойствия сохранил только сам Геловани.
— Личное распоряжение ее высочества, — повторил он.
Будто заклинание, которое просто обязано было сломить мою волю и превратить в послушного болванчика, готового надеть на шею напичканный электроникой ошейник.
Не превратило.
— В Зимнем дворце усиленные меры безопасности, — неуверенно пробормотал Геловани, пятясь. — Все Одаренные должны…
— Носить единственный прототип? — усмехнулся я.
Написанный кем-то заранее сценарий не сработал, и бедняга отчаянно пытался импровизировать. Получалось так себе. Видимо, он и сам сообразил, что беседа свернула совсем не в то русло, и задергался, как уж на сковородке. Кто-то более толковый на его месте мог бы попытаться извиниться, переиграть весь расклад на ходу и не мытьем, так катаньем все-таки засунуть меня в один из джипов с черными номерами. И уже потом связаться с начальством для получения новых указаний. Или свести все в шутку… Или хотя бы потянуть время, в конце концов — выиграть пару минут, чтобы кто-то наверху успел сообразить, что план с ошейником годится задержать разве что клинического идиота.
Любой из этих вариантов вполне мог сработать. Главным образом потому, что я сам пока еще отчаянно надеялся, что все это просто досадное недоразумение, какая-то ошибка на уровне командования — местного, а не того, что получало указания напрямую от высших чинов. Что Елизавета никак не могла даже подумать заставить меня — верного слугу, защитника, спасителя и национального героя! — явиться к ней на аудиенцию в металлическом ошейнике. Что кто-то ослушался ее приказа. Или решил подстраховаться. Или имел ко мне какие-то личные счеты. Или…
